Вакансия: жена. И ничего личного

Что еще тебе нужно?

– Если бы я просто позвал тебя замуж? Без этих несчастных денег, без Вовки и опеки над ним… Просто, по-человечески, попросил тебя стать моей женой? Ты пошла бы?

– Ну, вот почему ты такой дурак, Пальмовский? – Хотела спросить с вызовом и наездом, а получилось как-то жалобно.

Этот человек устроил из моей жизни какое-то подобие яйца всмятку: вроде бы и сварено, и вкусно, а есть страшно – черт знает, что еще за гадость можно подцепить.

– Мне казалось, я очень умный и успешный мужчина. Ничего плохого никому не сделал. За что дураком называешь?

Его взгляд оставался все таким же жестким и цепким, ни на секунду не смягчился.

Да, это по-детски и глупо – отворачиваться. Прятаться от разговора. Но как объяснить ему, такому рациональному, что еще и чувства у людей бывают?

Если я сама себе объяснить не могу, что творится в моей голове? Он ведь, реально, пока не сделал мне ничего плохого. Квартиру, вон, выкупил родительскую, хотя и не обязан был.

Понятно, что не послушался моих требований, заставил нарушить принципы…

О Вовке заботится, переживает о нем… Готов положить на плаху свою личную жизнь и судьбу, свое возможное семейное счастье…

– А если конкретно, по полочкам? Можешь, все-таки, объяснить, за что меня так обзываешь?

– У тебя отличное правило, Слава. Не нужно его нарушать, и тогда никаких вопросов не будет.

– Это какое же, если не секрет? – Крепкие пальцы взялись за мой подбородок, заставили посмотреть прямо на Пальмовского. Похоже, наступил момент, когда простыми отмазками и отговорками не отделаешься.

– «Ничего личного». Помнишь такое? Не впутывать в дела никакие личные отношения. Оно работает, Слав. Как бы это ни было печально…

– Значит, отвечать на мои вопросы не станешь?

– Нет, конечно. Какая разница, пошла бы я за тебя замуж или нет? У нас деловой договор. Ты выполняешь условия, причем замечательно и даже с опережением графика… Я тоже все выполню обязательно.

Его лицо становилось все ближе и ближе к моему. Дыхание Славы почти коснулось моих губ.

Я что-то еще говорила вслух, но плохо следила за словами. С трудом выталкивала их, опасаясь, что ляпну лишнее и ненужное, что-то такое, за что будет стыдно потом.

– А если я хочу поменять условия? М?

Пальмовский смотрел на мой рот. Совсем не трудно было догадаться, чего конкретно он сейчас хочет.

Мотнула головой, без особого успеха, впрочем. Затылок уже был плотно зафиксирован второй рукой мужчины, а я сама прижата к его телу.

Даже глаза от удовольствия прикрылись. И – нет, не от физического. Хотя, конечно, все тело уже приготовилось плавиться от его горячих и жадных прикосновений.