В огне аргентинского танго

 – Дай ключи!

– Как уезжаем? – все еще не понимал происходящего братец, но ключи вытащил и отдал сестре, как под гипнозом. – Ночь на дворе, и выпил я, не могу за руль.

– Я поведу! Вы со мной или остаетесь? – зло спросила она, посмотрев на Маню. – У вас там, кажется, баня была по расписанию? Так парьтесь, а я поеду!

– Лизка, ты сдурела! – возроптал Кирилл, осознав, наконец, всю серьезность ее намерений. – Куда ты ехать собралась, ни черта не видно, ночь на дворе!

– Пойдем, Кирилл, – ухватила его под локоть Маня. – Извини, Глеб, что так получилось, мы поедем, наверное.

– Ты-то что извиняешься? – прорычал, как усталый лев после битвы, Протасов.

– А ей есть за что, думаю, это ее «благие намерения»! – ответила за Маню Лиза и наигранно елейным тоном поинтересовалась: – Я угадала, Манечка?

– О чем это она? – насторожился Протасов.

– Идем, правдолюбка ты наша, – вздохнула Маня и подтолкнула слегка Лизу в спину, вперед. – По-моему, все, что могла, ты уже совершила.

– Нет, девки, вы что, действительно всерьез уезжать собрались? – возмутился Кирилл.

– Собрались, – подтвердила ему жена и развернулась к веранде, обратившись к застывшим от потрясения и притихшим работникам: – Коль, ты нам ворота открой. Вер, а ты принеси наши сумки, хорошо?

Протасов не стал прощаться и ничего не сказал, развернулся и ушел куда-то в темноту, подальше от людей, как чудовище из «Аленького цветочка».

Лизу поколачивало крупной нервной дрожью тяжелого адреналинового «отходняка», когда она села за руль и ждала, пока сумки положат в багажник и все усядутся.

– Лиза, ты ненормальная! – возмутился братец, забираясь на пассажирское сиденье впереди. – Зачем ты ему наговорила все это? И так безжалостно!

– Я не знаю, – зло ответила Лиза, пытаясь попасть трясущейся рукой в замок зажигания ключом.

– Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой жесткой и отчаянной! – Он смотрел на нее потрясенно. – Что ты можешь так вот орать, такие жестокие слова говорить человеку, не щадя его, что ты такая…

– Я тоже не знала, – оповестила она братца, наконец попала ключом в зажигание, завела машину, повернула к нему голову и потребовала: – Садись-ка ты назад, к жене, нечего на меня тут выхлопом дышать, а то загорюсь!

– Сбрендила! – понял братец, но таки пересел, сопровождая свое «переселение» шумным ворчанием и громким хлопаньем дверцами.

– Лиза, ты все-таки поосторожней, – напомнила Маня, – там и на самом деле темно и ни фига не видно.