В огне аргентинского танго

 – Я так за тебя рада! Так рада! Это просто не знаю как замечательно, что ты вернулся к нормальной жизни! Это очень, очень здорово!

– Постой, – вдруг перестал улыбаться Протасов, что-то там сообразив, – Кирилл тебе об этом не рассказывал, ведь так?

– Э-э… нет, – призналась Лизавета, поняв, к чему дело идет.

– И не только я, но и ты просила его о чем-то мне не говорить? – продолжил допрос Протасов со всей серьезностью. – О чем?

– Слушай, а Витяй согласен переезжать? – предприняла она попытку свинтить с темы.

– Согласен, – отговорился быстро Глеб и строгим голосом повторил вопрос: – Лиза, что-то происходит у тебя и ты не хочешь, чтобы я об этом знал?

– Не совсем так… – промямлила она, даже не понимая, как она может ему это сказать? Вот так прямо бухнуть, и привет?

– Лиза! – потребовал Протасов.

– Да подожди ты! – раздраженно махнула она на него руками.

И отошла от окна и от Протасова на несколько шагов в центр комнаты. Она не понимала до конца его замыслов и планов и вообще привыкла за эти месяцы не ждать его появления. Ну, может, совсем чуть-чуть, все-таки она его и ждала, и верила в него, в его силу воли и разумность, но уже настроилась на одиночество и жизнь без него, а тут он, как ком с горы, и все так стремительно и неожиданно меняется!

– Зачем ты меня сюда привез, Протасов? – спросила она, широко обведя руками пространство вокруг себя. – Для чего тебе надо, чтобы я тут что-то смотрела?

– По-моему, это очевидно, – шагнул он было к ней, но Лиза остановила его решительным жестом.

– А мне вот не очевидно.

– Я собираюсь перебраться поближе к работе и надеюсь, что ты будешь жить со мной, – объяснил Глеб ровным четким тоном.

– Это такое твое предложение, что ли? – не выказала она немедленной радости, а ровно наоборот. – То есть ты меня не спросил, ничего не сказал, не объяснил, а сразу привез дома с участками смотреть?

– Да, – подтвердил он. – А почему нет? Мы должны жить вместе, по-моему, это ясно без всяких объяснений.

– А вот я не знаю, – развела она руки в стороны, усиливая свои слова. – От тебя ни духу ни слуху не было целых четыре месяца, и вдруг появляется такой принц на птице-тройке джипе и с уверенностью носорога заявляет, что мы должны жить вместе. А почему, можно спросить?

– Лиза, это понятно нам обоим, непонятно только, к чему ты начала этот разговор… – он вдруг замолчал, подумав какую-то мысль, от которой изменился в лице и начал бледнеть, и сделал еще шаг к ней, севшим в мгновение голосом, внимательно всматриваясь в выражение ее лица, спросил: – Лиза, у тебя что-то случилось? Ты заболела? Что-то тяжелое? Ты об этом просила не говорить мне Кирилла?

– О, господи, нет, – уверила она его.