В огне аргентинского танго

Глеб же задал некоторые вопросы Коле и, узнав, что он с женой здесь работали и как их вчера ночью-то выгнали, тут же предложил приступить к работе у него.

– Вот так, – закончил рассказ Протасов, когда они вошли в дом.

– Это те самые лошадки? – спросила Лиза, покоренная его рассказом.

– Те самые, – помог он ей снять куртку. – Зорька сильно болела. Теперь прихрамывает, у нее воспаление надкостницы было, так запустили рану, но Витяй выходил, как с детьми с ними возился. Вообще-то ее зовут Заринда какая-то там какая, но Витяй сразу стал называть ее Зорькой, ну и мы за ним. А Малыш и был Малышом, он не породистый.

– А что с ним случилось?

– Отравился сорной травой, сено ему некачественное, плохое дали, а у лошадей очень нежные желудки.

– Чайку? – встретила их в кухне вопросом Вера.

– Как раз хотели попросить, – кивнул Глеб, – замерзли гулять.

Они с Лизой расположились за столом, уже накрытым к чаю.

– И ты решил их у себя оставить? – завороженная историей, продолжала расспрашивать Лиза.

– Кого? – усмехнулся он.

– Всех! – рассмеялась она.

– А куда ж я от них денусь? – наигранно тяжело вздохнул Протасов.

– А что, бывшие хозяева не потребовали добро назад?

– Когда я им дозвонился и объяснил, во сколько им обойдется тот «сюрприз», что они мне оставили, если ими займутся мои адвокаты, они быстренько, через два дня уже, прислали мне все документы на лошадей и дарственные на них. Так я и стал владельцем кобылы и коня. Знаешь, пока Малыш еще мог стоять и двигаться, он все пытался помочь Зорьке и разбить перегородку копытами. А когда только-только встал на ноги, то сразу к ней потянулся, просился, ну, мы его к ней пустили, а он ее гладит головой, подбадривает, и все бок свой подставляет, чтобы оперлась, и ей легче стоять было, а у самого ноги от слабости подкашиваются.

Он замолчал, а Лиза, пораженная этим рассказом, смотрела на него и думала: значит, не совсем он от всего мира отгородился, как казалось Кириллу и всем остальным, спасался тут душой, отогревался вот такими моментами, людьми этими удивительными.

– А что сейчас эти лошади делают, какое-то занятие у них есть? – спросила она.

– А то как же, – кивнул Глеб, доливая себе из чайника чаю в чашку. – Малыш возит телегу, а зимой сани и до села, и дальше бывает, и по хозяйским делам. Зимой тут частенько только на санях и можно проехать. И селянам даем напрокат, если им понадобится, и Зорька, бывает, гужевым транспортом работает. Правда, она эстетка, предпочитает детишек местных катать да по полям и лугам выгуливаться.

– Нет. Категорически. И не курит. Говорит, что Зорька с Малышом ему жизнь вернули, и мечтает о жеребенке. Но ветеринар нас отговаривает скрещивать Малыша и Зорьку, это испортит ее породу навсегда.