Увидеть лицо

Важно то, что они были, и был пруд, и пруд этот почему-то принадлежал не ей. Когда…

— Что это вы тут делаете?

От неожиданности Алина дернулась, поскользнулась и, уронив зонтик и суматошно взмахнув руками, чуть не свалилась в пруд. Да и свалилась бы, не ухвати ее вовремя за предплечье чьито крепкие пальцы. Зонтик заколыхался на поверхности пруда среди кувшинок, словно диковинный корабль.

— Осторожней!.. что ж вы такая пугливая?..

Алексей отпустил ее руку, и Алина сделала шаг назад, удивленно наблюдая, как он вылавливает из пруда зонтик. Достав его, он встряхнул им и протянул ей.

— Вот, держите. Нашли что-нибудь интересное?

— Нет, — коротко ответила она, глядя на особняк поверх его плеча.

— Просто осматриваетесь? — Алексей немного нервно одернул промокший пиджак. — Можно постоять с вами?

— Зачем? — ее голос прозвучал откровенно враждебно. Алексей потер ладонь о ладонь, потом сунул их в карманы брюк.

— Просто… я хотел извиниться. За то, что наорал на вас из-за телефона… На самом деле это такие пустяки. Просто я иногда срываюсь — понимаете, работа нервная, постоянно проблемы… да тут еще эта катавасия с автобусом. И дождь этот проклятый!

— Вы не любите дождь? — чуть мягче спросила Алина, стараясь ухватить его взгляд, но Алексей тут же отвел глаза в сторону.

— Вообще плохую погоду не люблю — куда как лучше, когда солнце…

Алина тут же снова насторожилась, ее лицо стало непроницаемохолодным, и Евсигнеев с досадой понял, что допустил какуюто ошибку. Еще в автобусе он заметил, как она исподтишка изучала его — так и ела зелеными глазищами, точно пыталась вывернуть наизнанку и узнать про него абсолютно все. Но в этих глазах не было выражения простого любопытства — такими глазами заглядывают в паучью нору. А вдруг у нее окажется слишком хорошее зрение, и она увидит то, что не следует? Увидит дождь и то, почему он на самом деле пошел за ней? В последнее время у него появилось много мыслей, и одной из них была та, что всем им, возможно, придется еще очень долго быть вместе.

Подумав об этом, Алексей тут же вспомнил о покушавшихся на квартиру его матери адвентистах, которым сегодня так и не удастся вставить стержень до самого их обожаемого неба, и снова начал свирепеть. «Тупая сука! — хотелось заорать ему. — Я по собственной воле пришел с тобой помириться, и ты должна благодарить… а ты стоишь тут и выкобениваешься, пока мне на голову льет дождь!» Все же он сумел взять себя в руки — даже выражение его лица не изменилось, и все же она, сжимая зонтик обеими руками, отступила назад, вероятно, что-то почувствовав. Алина опасалась его, и с одной стороны это было приятно. Кроме того, чем больше она пугалась, тем сексуальнее становилась.