Увидеть лицо

Пусть и коллективный, пусть и реальный тогда, для нас, но всего лишь сон.

— Да, конечно, ведь так мы — совершенно посторонние люди, — упавшим голосом сказала Алина. — И я в этой реальности не рыжеволосая и не зеленоглазая, и фигура у меня не та, и лицо не совсем такое… и вообще, я… не та.

— Аля, ты ведь сама все понимаешь, — негромко произнес он, не отводя сощуренных глаз от реки.

— Нет! — воскликнула Алина. — Не понимаю! Вспомни, что ты мне говорил! Не важно, куда мы попадем! Не важно, кем! Главное, что уедем людьми. То, что снаружи… это пустяки. Мы знаем, кто мы на самом деле. Такого не придумать и не представить. Оно всегда настоящее. В любом месте!

— Ты так хорошо запомнила, что я сказал? — Виталий отхлебнул из бутылки и поставил ее на скамейку. — Я польщен. Но мы не просто уехали. Мы проснулись. И все сейчас подругому, Алина — и жизнь другая, и мы другие. Я другой!

Он протянул ей правую руку в черной перчатке и неожиданно предложил:

— Возьми меня за руку. Ну, смелее.

Алина недоуменно посмотрела на него, положила ладонь на его запястье и вздрогнула — рука под ее пальцами оказалась твердой, неживой и холодной даже сквозь кожу перчатки.

— Это протез, — спокойно сказал Воробьев и так же спокойно вернул руку на свое колено. — Ладонь с пальцами и пятнадцать сантиметров от запястья. Я потерял ее в той мясорубке, куда нас, необученную зелень, тогда сунули. Самое смешное, что от своих же прилетело… связь была отвратная… — он хмыкнул. — Так что Алина, другой я здесь. Совсем другой. И снаружи, и изнутри. Это тому мне все было надо, а здесь мне это не интересно. Здесь я просто живу и живу неплохо. И здесь я бы не удержал тебя этой рукой.

Алина отвернулась, закусив губу и чувствуя, как по щеке медленно ползет слеза. Сердце словно сжимали чьито безжалостные пальцы, ей было трудно дышать.

— Неужели ты думаешь, что это имеет какоето значение? — наконец хрипло произнесла она. — Неужели ты действительно так обо мне думаешь.

— Ничего я не думаю, — Виталий устало вздохнул, — я просто пытаюсь…

— Будь я внешне той же самой, ты бы вел себя совсем иначе — я уверена. Лицо… всегда важно лицо! Знаешь, чье лицо у меня было в этом… сне?! Лицо той девчонки, которую убили у меня на глазах! Ты полюбил мертвеца, Виталий! И сейчас ты думаешь о лице, которого не существует! Не о человеке, а о лице!

Виталий закурил и повернулся к ней — впервые за все время их разговора. Его лицо казалось уставшим и равнодушным, глаза смотрели и на нее, и в то же время куда-то сквозь нее, словно где-то там он пытался увидеть человека, которого нет.