1
0Чем ты занимался, Олег, пока бродил по дому в одиночестве?
Где был каждый из вас, когда я сидел в своей комнате или проверял оружейную?
Где была ты, Аля, до того как постучала в мою дверь?
Все время ли ты был в своей комнате, Виталий, до тех пор, пока я не постучала в твою дверь?
Каждый безошибочно понял, о чем думает другой, и одновременно, не сговариваясь, они отступили на шаг назад, отчего треугольник увеличился почти в полтора раза.
— кто-то из нас говорил, что сумасшедшие могут обладать невероятной силой… — пробормотал Олег, поднимая саблю. Алина пригнулась, сжимая в пальцах кинжал, рука Виталий с пистолетом чуть приподнялась, но тут же опустилась.
— Елки, да вы что?.. — растерянно проговорил он, обращаясь не столько к ним, сколько к самому себе. Сабля в руке Олега описала дугу и уткнулась острием в пол, а в глазах появилось жалобнозаискивающее выражение бесприютного пса. Алина выпрямилась, кусая губы и запоздало вспомнив, что когда Виталий открыл ей дверь, Алексей еще вовсю голосил, следовательно, был вполне жив.
— Почему он открыл дверь? — Олег хмуро посмотрел на то, что раньше было головой Алексея. — Замок не выломан, стол аккуратно отодвинут… Он что же — сам открыл убийце дверь?
— Получается так, — Виталий посмотрел на Алину, и она прочла в его взгляде вину и отчетливый укор. — Но он бы не открыл дверь никому из нас. Никому.
Алина посмотрела на дверь, потом на бильярдный стол.
В голове вдруг промелькнула яркая нелепая мыслькартина — Алексей, хихикающий и завывающий здесь, на полу, и забаррикадированная дверь. В дверь стучат, и насмешливый Жоркин голос произносит:
— Куку! Сидишь, стрелок херов?! Промахнуться в такую большую голову! Козел ты, Евстигнеев, просто козел! Жалкий, дряхлый, глупый клоун!
Или что-нибудь в этом роде.
А как отреагировал Алексей? Заорал от ужаса?
Скорее всего, прошипел бы:
— Евсигнеев! Моя фамилия Евсигнеев! А ты…
Дальше бы последовал взаимный обмен бранью. Наверняка. И тут Жора был бы на высоте. Огонек безумия в Алексее давно уже превратился в неплохой костер, и Жоре бы ничего не стоило раздуть этот костер в ревущее, бушующее пламя.
Он бы открыл ему дверь. Открыл бы. Увидеть. Убедиться. Убить снова.
А может, напротив, чтобы успокоиться. Попросить прощения. И с облегчением сознавать, что убийцей больше не является. Реабилитироваться в глазах остальных — мол, психанул, простите козла, больше не буду. Ну, пострелял слегка, бывает.
Правда, во второй вариант практически не верилось.
Ну, а потом Жоре ничего не стоило оглушить Алексея, уложить его на пол, взять шар, размахнуться и…
Только маленькая загвоздка.
Вот если бы он вдруг ожил, все бы очень замечательно подошло.
И Олег не кажется сумасшедшим.
А в окне она видела Виталия. Виталия с чужим взглядом и чужой мимикой.
