Увидеть лицо

— Ты ждешь, чтобы я вернула тебе комплимент?

— Вовсе нет, — Виталий потер порез на груди и тоже встал, глянув на позабытый меч. — Но, конечно, мне бы было гораздо приятней, если бы ты перестала обвинять меня в том, чего я не делал. Хотя, похоже, ты искренне в это веришь… и тут мне ничего не поделать.

Алина отвернулась. Ее пальцы бережно обжимали пострадавшее плечо, массируя его, пытаясь хоть немного унять настырную боль. Потом она уронила руку и медленно подошла к окну, воздух за которым уже утратил дневную прозрачность. Виталий удивленно наблюдал, как она поворачивает ручки запоров. Помедлив немного, Алина дернула створку и распахнула ее, принимая в лицо холодную дождевую пощечину. Мокрый ветер взметнул ее волосы, и она подняла голову, щурясь в низкое сизое небо и слушая спокойный стук своего сердца. На пятнадцатый удар Виталий облокотился на подоконник рядом с ней, подставляя лицо дождевым каплям.

— Мне еще никогда не давали такого красноречивого ответа, — негромко сказал он. Алина улыбнулась в дождь, потом глубоко вдохнула, втягивая в легкие отборную порцию свежего холодного воздуха.

— Я не хочу идти вниз, — пробормотала она. — Не хочу их сейчас видеть.

— Да. Но нам придется вернуться. Ты ведь сама это понимаешь.

— Ты беспокоишься за них, — она не спрашивала, а утверждала. Виталий нехотя кивнул. — Но ты вовсе не обязан…

— А ты обязана была пытаться им объяснить? Не только себе, но и им? Они люди, Аля. Не злись на них и не обижайся. Они напуганы. Так же напуганы, как и мы.

— Но один из них нет.

— Может, один из них подцепил этот самый вирус?

— Скорее, он сам является этим вирусом. Но несколько минут…

— Несколько минут можно.

Алина снова вздохнула. Ей было холодно, но уходить от окна не хотелось. Она смотрела на подъездную дорогу, убегающую за густые заросли, — иллюзия свободы — кажется, в любой момент можно пойти, побежать по этой дороге, и в этот раз она не закончится, не приведет обратно к страшному особняку.

— Знаешь, в самом начале для меня в этом доме было какоето очарование, пусть и пугающее… и у меня долгое время было странное ощущение, что именно в тот момент, когда я вошла сюда, моя жизнь обрела какуюто законченность, полноту. Мне не на что было жаловаться, у меня вполне… счастливая жизнь, но все же в ней чегото не хватало… какойто мелочи. А здесь…

— Я понимаю, — Виталий кивнул. — У меня тоже. По-моему, здесь у всех так.

— Да. Я тоже так считаю. И поэтому мне кажется, самое ужасное даже не то, что он убил Свету, Олю и Бориса, а то, что он забрал у них это волшебство… Законченность жизни. Он убил их в тот момент, когда они стали абсолютно счастливы.

— Законченность неинтересна. Человек всегда должен к чему-то стремиться, а не сидеть, сгребя в кучу то, что досталось.