9
0— Возможно, я и так уже свихнулась! Этот дом… эти вещи, которые…
— Которые что? — быстро спросил Виталий.
— Ничего! — Алина ненадолго замолчала, потом произнесла: — И эта подвеска… и цветы…
— Какие цветы? — он постарался, чтобы ничего в голосе не выдало его. Алина бросила на него короткий взгляд, и Виталий понял, что она пытается сделать то же самое, жалея о вырвавшемся слове. Впрочем, ей было, чем продолжить мысль.
— Цветы на клумбах… гиацинты… они цветут.
— Гиацинты цветут весной. Они никогда не цветут осенью.
— Но они же не в теплице. Они на улице. Я… просто знаешь, такое совпадение… когда я перед нашим неудачным отъездом говорила со Светкой, она сказала, что гиацинты — одни из ее любимых цветов, и она всегда мечтала иметь такой цветник, в котором бы они цвели круглый год. И вот — они цветут.
— Да ничего. Просто еще одно совпадение. Не так ли?
Виталий хмуро посмотрел на нее.
— Ты ждешь от меня ответа? Или думаешь, что это я повинен в том, что гиацинтам вздумалось цвести осенью? Вывел неких цветочных мутантов?
— Ничего я не думаю. Отвернись.
Виталий послушно отвернулся. Алина скользнула под одеяло и через секунду швырнула на пол мокрое полотенце.
— Просто… ты единственный, кто о себе практически ничего не рассказал. Ты даже не сказал, как твоя фамилия.
— Ну Воробьев моя фамилия. Довольна? — ехидно осведомился Виталий, глядя на книгу, которую оставил на полке. Он совсем про нее забыл. — А что такого я должен о себе рассказывать? Я обычный парень, у меня есть друзья, с которыми мы ходим на рыбалку, играем в шишбеш, а по субботам выезжаем на природу и совершаем ритуальные убийства.
Алина засмеялась, высвободила из-под одеяла руки и стянула с тумбочки бутылку.
— Не знала, что у тебя есть чувство юмора.
— Я тоже койчего о тебе не знал, — заметил он, подходя с полки и снимая с нее книгу. — Не знал о твоей беспредельной скромности. Почему скрыла, что ты знаменитость?
Виталий бросил книгу на одеяло. Реакция Алины была неожиданной — чуть не уронив бутылку, она дернулась в сторону, словно Виталий бросил на кровать ядовитую змею. Ее лицо побелело, глаза раскрылись до предела, а изо рта вырвалось:
— Ты чего? — недоуменно спросил Виталий. — По-моему, неплохая книжка. Во всяком случае, то, что я прочитал, забавно и довольно интересно…
— Я ее не писала! — лицо Алины окаменело и на скулах заиграли желваки.
— Как же… вот на обложке твое имя, фамилия…
— Аа, так это просто твоя однофамилица… и одновременно тезка? Ну извини. Но уж вот такое совпаде…
— Нет, не совпадение. Это моя книга.
Алина хрипло вздохнула, отвернула крышку бутылки, сделала большой глоток, сморщилась и потерла губы тыльной стороной ладони. Потом произнесла — медленно и раздельно, как говорят с глухими людьми:
— Это моя книга.
