9
0Даже Ольга выглядела умиротворенно, и когда Петр, накладывая себе мясо, уронил кусок в тарелку и окатил жирными брызгами рукав ее серебристой блузки, всего лишь дружелюбно сказала:
— Поосторожней, криворукий!
И Петр, не менее умиротворенный, всего лишь бормотнул:
— Теперь понимаю, почему вы так простенько оделись, девушки, — заметил Алексей, чьи поглощательные движения из жадных уже давно перешли в расслабленнозадумчивые. — А я-то вначале думал, что вы выйдете в чемнибудь этаком!..
— Мы же сказали — что-нибудь этакое будет после ужина, в зале, — сказала Алина, накручивая на вилку целый пучок тонких кальмаровых полосок, облитых майонезом. — И основное распитие áлкоголя будет там же, так что не налегай так на водку.
— А вы уже выбрали это что-нибудь? — поинтересовался Петр в перерыве между прожевыванием мяса.
— Выбратьто выбрали, а вот влезем ли мы в это что-нибудь после такого… — Кристина тоскливо обвела взглядом стол. — Столько калорий — ужас! Бедная моя фигура.
Перегнувшись, она подтянула к себе большую салатницу, тоскливо перевалила в тарелку три, с горкой, ложки оливье и так же тоскливо положила рядом парочку куриных рулетиков. С тоскливой жадностью принялась жевать. Борис усмехнулся, с аристократической изящностью разрезая мясо на маленькие кусочки.
Когда на столе не осталось практически ничего, кроме грязной посуды, и все, дожевывая и допивая, отблагодарили Светлану уже не один раз, и она, улыбаясь и кивая, встала и потянулась к одной из грязных тарелок с явным намерением заняться уборкой, сидевшая рядом Марина оттолкнула ее руку и, тоже встав, произнесла, приобняв Бережную за плечи.
— А теперь небольшой перерыв. Мы пойдем переодеваться, а вы, мальчики, пока приберите все и вымойте посуду.
— И переместите в залу десерт и алкоголь, — добавила Ольга, промакивая губы салфеткой.
— Э, а почему мы?! — тут же вскинулся Олег. — Так нечестно! Мыть посуду — это не мужское дело!
— Не беспокойся — мы никому про это не расскажем! — пропела Кристина, выпархивая из столовой. Следом вышли и остальные девушки, не слушая больше никаких протестов, и те пропали впустую. Петр сыто потянулся и оглядел длинный стол. Борис отставил тарелку и смял салфетку в пальцах. Он чувствовал себя на редкость хорошо. Светлана теперь казалась ему еще более привлекательной. Конечно, он любил Ингу, но Инга совершенно не умела готовить. В этот момент Лифман почти пожалел, что отечественный закон не предусматривает полигамию.
— Мыть посуду!.. — все еще ворчал Олег. — Здрассьтепожалуйста!
— Да я вымою! — добродушно сказал Жора, с трудом вылезая из-за стола. — А чего такого?!
— Ну, тебето ничего, у тебя мама профессор.
— Я объелся! — объявил Петр, попытавшийся было встать, но тут же плюхнувшийся обратно.
