8
0Казалось, лягушка смотрит на него, раздвинув губы в издевательской ухмылке.
Думал, нас больше нет? А мы здесь! Помнишь нас?
Олег потер подбородок и потянулся за сигаретами. Закурил, прищуренными глазами сквозь дым продолжая рассматривать лягушачью морду.
Спокойно, Кривцов! Чего ты так задергался?! Ну ваза, ну надпись. Мало ли на свете Любочек?! Мало ли на свете ваз?! Ну бывают в жизни такие совпадения! А чудес как раз не бывает. Та ваза разбилась вдребезги, ты же помнишь. Ты же сам дотаптывал осколки — почти в пыль, чтобы склеить нельзя было.
Вот только другой такой быть не может. На поток их не ставили, ее сделали однуединственную, под накатом чувств. Глупую аляповатую вазу для любимой женщины…
— Олежа, зачем ты это сделал?
— Ты это специально сделал, да?
— Ну зачем ты это сделал?! Зачем?!
— Да зацепилась она!
— Так сама упала или зацепилась?! Что ты врешь?! Как она могла так разбиться?!
Грохот захлопнувшейся двери в большую комнату. Отца нет, он придет вечером. Олег стоит в маленькой комнате, глядя на осколки вазы, потом подкрадывается к закрытой двери и слушает. За дверью — мать и бабушка. Бабушка старается говорить тихо, мать почти кричит, и в ее голосе слезы. Слышать их странно больно, хотя он хотел, чтобы в ее голосе были слезы, потому что она виновата — и перед ним, и перед отцом.
— Мама, он сделал это специально!
— Люба, ну что ты говоришь! Как это специально?!
— Я знаю, что специально! Да у него это на лице написано! Ты видела осколки?! Как можно было так разбить нечаянно?!
— Люб, ну зачем ему это?!
— Он знает. Наверное он слышал наш разговор. Он все понял и сделал это мне назло!
— Люба, ну что ты говоришь — Олежка же еще ребенок!
— Мама, ему одиннадцать лет! Он уже очень многое понимает!
— В конце концов, это всего лишь ваза.
— Это все, что мне осталось от Кости! Теперь ничего больше нет! И Кости нет!.. Жить не хочу!!!
— Люба, так нельзя! У тебя семья…
— Видеть их обоих не могу!
— Тише, Люба. Он услышит. Сама же говоришь, что он все пони…
— Мне теперь все равно! Господи, почему это не Костин ребенок?!..
Олег в две затяжки докурил сигарету, поискал глазами пепельницу, потом встал, открыл форточку и вышвырнул окурок в дождь. Подошел к вазе, внимательно посмотрел на нее, потом снова перевернул и вгляделся в надпись.
— Нет, — произнес он неуверенно. — Конечно нет. И почерк не его.
Он поставил вазу на место, поднял голову и суженными глазами уставился туда, где стена сходилась с потолком.
Он смотрел очень долго.
Холода в комнате не ощущалось, сырости тоже, но Борис все же подошел к окну и проверил, плотно ли сидит в пробитом стекле подушка.
