8
0А все отчего? По моему разумению, он ее все время видел, она, наверное, к нему часто являлась, вот он и запивал свой страх-то! – прогудел Герасим и повернул ключ в замке.
– Постоянно являлась? – переспросил следователь, внимательно глядя на ключ. – Ну-ка дай-ка!
Он взял у дворника ключ и еще несколько раз провернул его в замке. Потом, оставив дверь открытой, отошел к соседней двери и там повертел ключами, открыл еще одну, потом снова вернулся к двери комнаты Горской.
– Давно не открывали эту дверь?
– Почитай, с ее смерти раза три, может, четыре, не знаю. При мне не открывали, в этом году уж точно!
Переступив порог, Сердюков и Сухневич осмотрелись. Со всех стен на них смотрела прекрасная Тамара. Маленькой девочкой, прелестной барышней, знаменитой актрисой, в разных ролях, в разных костюмах, в гриме и без него. Везде царил порядок, будто хозяйка только что ушла.
Шторы задернуты, на мебели чехлы. Следователь задумчиво постоял около одного из кресел, провел по сиденью рукой, складки на ткани исчезли. Он медленно открыл большой платяной шкаф. Там плотными рядами висели платья, блузы, юбки, громоздилось несколько шляпных коробок. Сердюков принялся передвигать вешалки, внимательно вглядываясь в каждую вещь. Дверца шкафа жалобно заскрипела, а зеркало, вделанное в нее, отразило длинную сутулую фигуру мужчины, сосредоточенно углубившегося в святая святых женских тайн. Сухневичу, когда дело дошло до белья, панталон, лифов, корсетов, стало совсем неловко. Он кашлянул и принялся разглядывать портреты хозяйки. Бог ты мой, какая же красивая была женщина!
– А что, Герасим, не припомнишь ли ты, призрак в каком обличье явился? – Следователь вытянул зеленое платье и встряхнул его.
Роскошный шелк обрушился на пол.
И даже теперь от платья шел тонкий, но явственно ощутимый аромат хозяйки.
– Не пойму, о чем вы? – Герасим смущенно топтался на пороге комнаты.
– Когда ты увидел призрак, что было на нем надето? Саван? Или, может, вообще ничего?
– Как это ничего? Как можно-с! – Дворник с упреком покачал головой, мол, призрак хозяйки должен быть таким же добропорядочным, как и она сама. – Платье на ней было, помнится, я говорил вам, сударь!
– Правильно, говорил, только я хочу уточнить, какое платье, какого цвета?
Герасим засопел и уставился на темную ткань в руках полицейского.
– Сдается мне, что зеленого!
Дворник, перекрестившись, боязливо приблизился. Платье как платье, хорошее, в дорогом магазине купленное.
– Не знаю, барин, не припомню, страшно было, обезумел я, от страха-то!
– А про шляпу тоже не помнишь? – Сердюков потрошил содержимое шляпных коробок.
– Нет, барин, увольте, не знаю! – пятясь, взмолился Герасим.
