7
0Забытье мое было столь глубоким, что, когда Ольга Николаевна стала барабанить в дверь, я не сразу услышала стук… Я не должна была уходить к себе, надобно было пойти к нему, ведь именно туда мама показывала рукой!
Вера натянула на себя плед и снова горько заплакала. Ольга Николаевна выслушала рассказ падчерицы в совершеннейшем оцепенении. Сердюков вежливо подождал, пока потоки слез иссякнут, и, стараясь быть как можно более деликатным, спросил:
– Я понимаю, вы были очень испуганы и взволнованы, но, быть может, вы заметили что-нибудь, какую-нибудь деталь. Кроме вас там не было никого?
– Никого, – всхлипнула Вера.
– А на лестнице, что ведет на первый этаж и упирается как раз в другой конец коридора? Ведь расстояние очень невелико.
– Да нет же, говорю вам, не было никого!
– Не было, или вы не видели?
Вера удивленно замолкла.
– Конечно, на лестнице мог кто-нибудь быть, я могла его и не приметить. Это и был убийца?
– Я пока не могу дать вам ответ на ваш вопрос, Вера Вениаминовна, но вы очень помогли следствию. Я благодарен вам за вашу откровенность, прошу простить меня за то, что я снова заставил вас переживать весь этот кошмар. А сейчас позвольте откланяться, вам надо хорошенько отдохнуть.
С этими словами полицейский поднялся и направился к выходу. Извекова поспешила за ним.
– Что вы думаете обо всем этом, Ольга Николаевна? Судя по всему, для вас это тоже новость?
– Я даже не знаю, что сказать вам, – в растерянности произнесла вдова, – вряд ли она выдумала все это, хотя… Кто знает…
– Я не склонен считать рассказ вашей падчерицы выдумкой, потому как призрак видела не только она. А два разных, заметьте, очень разных человека, которые видели одно и то же, совпадающее в деталях, говорит о том, что это не выдумки и не галлюцинации.
– Но кто же еще видел призрак? – почти шепотом произнесла вдова и даже боязливо огляделась вокруг.
– Дворник, дворник вчера видел призрак хозяйки, и, собственно, именно от него я первый раз и узнал об этом.
– Дворник?.. – удивленно протянула Извекова. – Как все странно! Ну я, пожалуй, пойду прилягу. А то от этих кошмаров у меня, кажется, разыгралась мигрень.
Она потерла ладонью лоб и медленно пошла к себе. Сердюков проводил ее задумчивым взглядом.
Ольга вошла к себе и остановилась посреди комнаты. Казалось, не было сил идти дальше. Все время после смерти мужа она пыталась держать себя в руках, выглядеть достойно, прежде всего, в своих собственных глазах. Но нелепые россказни Веры о привидении Горской ее подкосили. Неужели девочка так серьезно больна? Чувствительная душа угнетена и не вынесла ноши внезапного горя.
