Училка и хулиган

Но то, что происходит дальше, пугает настолько сильно, что все предыдущие переживания кажутся незначительными.

Игнатов молча смотрит на меня и, клянусь, никогда прежде я не чувствовала себя настолько беззащитной. Его взгляд сканирует, препарирует, раскладывает на атомы.

Поза у него расслабленная, кисти рук спрятаны в карманах брюк, но я нахожусь в диком напряжении и уверенна, что вся его внешняя расслабленность обманчива.

Пока я трясусь перепуганным зайцем под его пытливым взглядом, Виктор Эдуардович заканчивает свою игру в гляделки и оглушает меня вопросом, произнесенным спокойным и немного усталым голосом:

— Ну и что за маскарад?

Вопрос Игнатова поразил меня так, что на время лишил способности внятно мыслить и выражать эти самые мысли словами.

— Стало намного понятнее.

Он явно насмехался надо мной. А я продолжала глупо хлопать ресницами и агукать неразумным младенцем. Ну а что я должна ему сказать?

"Извините, я тут случайно притворилась вашей будущей снохой?" Нет уж! Пусть моя подруга-недотепа сама выпутывается из этой идиотской ситуации. Хотя она будет долго спорить насчет того, кто из нас недотепа.

Я вертелась на лавочке под твердым взглядом, как хвост ящерицы без хозяйки. Видели, как ящерица хвост отбрасывает? Этот хвост еще с минуту извивается, пока не погибнут все нервные окончания и перестанут посылать беспорядочные импульсы. Я могла бы себя сравнить с ужом на сковороде, но это не так. У ужа хотя бы голова есть. И мозги, наверное. Я же, умудрившаяся попасть в такой переплет, точно безголовая. И на большее, чем на хвост ящерицы не тяну.

Вот и кручусь. Заламываю руки, ковыряю свежий маникюр, тяжко вздыхаю и ничего, ну совершенно ничего не могу выдумать правдоподобного!

Брови Игнатова поднимаются все выше с каждым моим вывертом. Он даже вынул руки из карманов и задумчиво потер подбородок. Решает, гад, что со мной делать, не иначе. Дожидаться решения мне не хотелось. Почему-то показалось, что оно мне не понравится.

Поэтому, я собрала все остатки смелости, а вернее сказать — дурости, и вскочила с лавки, крепко прижимая клатч к груди, чтобы в следующую секунду ломануться раненым бизоном от Игнатова.

— Ты куда? — судя по голосу, он был очень удивлен.

Но разбираться с этим было недосуг. Ноги бы унести, и ладно.

— Извините… Мне надо… В туалет. — брякнула первое, что пришло на ум.

— Мне очень надо! — обернулась, потрясла клатчем в воздухе и понеслась рысью по лужайке вглубь парка.