2
0— Добрый вечер, — пискнула я и немедленно покраснела, пытаясь сообразить, мог Игнатов что-нибудь увидеть или нет. Вот ведь Макс зараза! Уж он-то со своим волчьим слухом точно знал, что брат приехал, но даже не подумал прекратить приставания. — Ужин накрыть?
— Спасибо, Женя. Не нужно. Я в городе перекусил.
Виктор Эдуардович медленно пересек гостиную и вошел в темную кухню. Постоял там, развернулся и побрел назад, к коридору, вид при этом имея весьма задумчивый и нахмуренный. Я не знала, о чем он так глубоко задумался, но интуитивно чувствовала, что лучше сейчас к нему не лезть.
Быстро сунула судочки с невостребованным ужином в холодильник и тихонько прошла к себе в комнату, стараясь не попадаться Виктору Эдуардовичу на глаза. Уж очень странный и непривычный он сегодня.
Макс не дал мне поразмыслить над чудачествами брата и слегка разбавил одиночество. Потом еще раз, и еще… К такому напору жизнь меня не готовила, потому пришлось импровизировать и нагло врать, что сил нет, как хочется испить на ночь молока. Макс недовольно заворчал, но из постели все же выпустил. А я твердо решила вздремнуть на диване в гостиной. Или на полке стеллажа в кладовке. Да хоть на коврике в коридоре, лишь бы от любвеобильного Макса подальше.
Аккуратно прикрыла за собой дверь и на цыпочках пошла по коридору к лестнице. Почти дошла, когда внимание привлекла узкая полоса света, падающая из-за неплотно прикрытой двери, теперь уже бывшей, комнаты Леи. Я сразу поняла, что там забыли выключить свет, а это, как вы понимаете, очень неэкономно. И смело распахнула дверь, намереваясь исправить непорядок. Вот лучше бы от Макса в ванной спряталась, честное слово. Потому как, сейчас пришлось изумленно таращиться на Виктора Эдуардовича. Сидит себе на кровати Леи в неизменном деловом костюме и попивает из толстостенного бокала что-то явно спиртное.
— Ой. Вы тут… А я подумала — свет забыли выключить… Извините.
Игнатов ничего не ответил, отвел взгляд в сторону и сделал большой глоток темно-янтарного напитка. Я же трясущимися руками прикрыла дверь и, кляня женское любопытство, шмыгнула обратно в свою комнату, где тут же попала в объятия гостеприимного Макса.
- Да блин! — взвыла от отчаяния.
— Что случилось? Сильно сжал? — Надо же, какой заботливый. Беспокоится.
— Макс, нам нужно поговорить!
— Давай попозже? — Горячие губы уже прижались к шее и начали неторопливо ласкать заживающую метку.
— Нет, сейчас! — безапелляционно заявила, с трудом отпихивая цепкого, как клещ, неутомимого любовника.
Он нехотя отстранился и сел на кровати, опираясь спиной об изголовье. Вид сделал при этом такой, словно идет на поводу у капризного ребенка.
