Училка и хулиган

Все и так в курсе, что у нас был потрясающий секс.

Я резко остановилась и несносный Макс налетел сзади, чуть не сбив меня с ног. Сразу воспользовался ситуацией и сгреб в цепкие объятия.

— Да что ж это такое! — пожаловалась я неизвестно кому. — Отпусти! Ты так и будешь липнуть постоянно?

— Угу, — муркнул оборотень куда-то в макушку и шумно втянул воздух, быстро и нагло распуская руки.

— Макс, я пытаюсь серьезно поговорить с тобой. Что ты имел в виду, говоря, что все и так в курсе нашего недавнего занятия?

— Жень, ну мы же оборотни. У нас и слух отличный и нюх бесподобный.

— Ага-ага, и скромность запредельная, — поддакнула я. — И что вы делаете со своими высокоразвитыми органами чувств? Подслушиваете под дверью?

— Никто специально не подслушивает, — обиделся Макс. — Это само получается. Я вот сейчас слышу, как по соседней улице едет машина.

— Ничего себе, — впечатлилась я и сделала мысленную пометку вести себя тише. — А с обонянием что? Как вы по запаху узнаете, что у кого-то был секс?

Макс улыбнулся и прижал меня к себе, ласково поглаживая по затылку, плечам, спине, пояснице.

Пришлось рявкнуть, а что поделать? Чуть отвлечешься, и оборотень тут же норовит залезть, куда не следует.

— Жень, да все просто, — вздохнул сластолюбец, нехотя выпуская меня из объятий и строя из себя незаслуженно обиженного. — От тебя сейчас пахнет мной. Очень сильно пахнет. И каждому оборотню в радиусе нескольких метров ясно — мы с тобой эээ… ну, в общем, пара мы.

Глядя на самодовольного Макса, больше всего хотелось треснуть его чем-нибудь, чтобы стереть эту дурацкую улыбку с лица. Но я молодец, сдержалась.

Фыркнула, наградила строгим взглядом, развернулась и пошла на кухню.

Возле окна, за маленьким столиком сидела печальная Леа. Перед ней стояла кружка с забытым и остывшим чаем. Оборотница коротко взглянула в мою сторону и я заметила покрасневшие глаза и припухшие веки. Леа явно недавно плакала.

Макс мгновенно оценил ситуацию и шепнул на ухо:

Правильно, беги, пушистик. Девочкам легче разговаривать в отсутствии мужчин. А то, что Леа нуждается в дружеской беседе и поддержке, для меня было яснее ясного. Не хотела бы разговора — спряталась бы у себя в комнате, где ее никто не увидит и не потревожит.

— Доброе… — прошелестело в ответ.

Я присела за столик напротив грустной женщины и некоторое время мы сидели молча. Леа смотрела в окно, а я ждала, когда она насмотрится, и разглядывала свой маникюр. Нужно бы переделать, а то отрастает уже, да и бег по пресеченной местности в условиях пониженной видимости отразился на внешнем виде гелевого покрытия.

— Почему он так со мной? — нарушила молчание оборотница.

— Кто? И как — так? — решила разом прояснить все вопросы я.