7
0Беру из ящика свой паспорт и сую в карман. Мы выходим из дома за пятнадцать минут до сеанса и сразу натыкаемся на Трыню, стоящего неподалёку от подъезда.
– О, Андрюха, здорово, – говорю я протягивая руку. – Это Сергей, а это Андрей. Ты чё не зашёл? Мы обедали как раз.
– Дело есть, – отвечает он и кивает в сторонку.
– Серый, погоди секунду, – прошу я и отхожу с Трыней.
– Меня Джага прислал, – сообщает он, – чтобы я проследил когда и куда ты ходишь. Меняться будем с пацанами, чтобы ты не спалил типа.
– А когда прессовать начнёте? – спрашиваю я.
– Ну, когда в овощ превращать будете?
– Не знаю. Джага сам решает.
– Понятно. Мы с Серым в кино идём. Хочешь?
– Не, – говорит он и отводит глаза в сторону.
– Почему? «Синьор Робинзон». Чего два часа на улице торчать. Пошли? Билеты, думаю будут. Или ты деньги промотал уже?
– Чего ну-то? Говори уж.
– Вот же козёл. Ладно, куплю тебе билет.
Я беру ему билет за тридцать копеек рядом с нами и даю свой паспорт. Сам надеюсь и так сойти за взрослого. Контролёрша проверяет билеты без энтузиазма и мы легко проходим в зал. Фильм, конечно, смешной для своего времени, и я даже пару раз хохочу за компанию с пацанами. Они ржут, как кони.
Да и вообще, в зале в основном парни, пришедшие «чисто поржать», даже там, где и несмешно вовсе. Издержки коллективного просмотра.
– А ты почему домой не уехал? – спрашиваю я Трыню. – Каникулы ведь. Что, всё так плохо?
– Ай, – машет он рукой и отводит глаза.
– Ну ладно, не хочешь – не рассказывай. Сейчас, когда из зала выйдем, ты с нами рядом не иди, чтоб тебя кто-нибудь из ваших не спалил. Если спросят, скажешь следил на расстоянии. И всё, никаких проблем не будет. А потом, когда мы в подъезд зайдём, можешь подняться. Если что, скажешь что этажом выше шкерился.
– Много вас осталось в интернате на Новый Год?
– Человек сорок, – отвечает он.
– И как вы праздновать будете? Хочешь, приходи ко мне. Меня мать всё равно из дому не выпустит.
– Не, завтра и муха за территорию не проскочит. Ужин будет праздничный, подарки раздадут, конфеты там, мандарины. Чай с тортом будет ну и всё. В двенадцать отбой. После отбоя пацаны бухнут, у кого есть. Старшие к девкам пойдут, но их шуганут и они снова бухать будут. Махач устроят, младших пойдут трясти.
– Не, я же с Джагой.
– Он что, центровой у вас там? Смотрящий типа?
– У нас смотрящего нет, – хмыкает Трыня. – Просто его боятся. Он с серьёзными людьми дела имеет. Ну, ты сам знаешь.
– Каха чё серьёзный чел что ли?
– Кто? А… ну, так… Слушай, Егор, а чё такое мазафака?
– Ты где это услышал? – удивляюсь я.
– Так ты сам вчера сказал.
– А… Потом расскажу. Это ниггеры так ругаются.
– Чё за ниггеры? – удивляется он.
– Расскажу как-нибудь, напомни только.
Блин! Ну спасибо. Я смеюсь и качаю головой.
