5
0Ну я друзей обзвонила, у кого телефон есть, потом к Вадиму сбегала и…
– Да что случилось-то? – перебиваю её я. – Зачем ты меня разыскивала?
– Так маму твою в больницу увезли, – разводит она руками.
– Ей плохо стало и она в обморок упала, я как раз у вас дома была. Вызвали скорую, её увезли в «трёшку». Она сейчас в эндокринологии. Говорят, диабет.
– Что? Какой ещё диабет? Она худая вон какая, да и с чего бы вообще?
– Никаких же признаков не было…
– Ну, это надо с врачом поговорить, я не знаю. Пошли скорее!
Мы бежим в больницу. Все втроём. Наташка внимательно присматривается, пытаясь выявить приметы нашей с Таней связи. Вот кого в ментуру надо. Учителем она хочет стать… В школе милиции наверное.
В больнице сообщают, что мама вне опасности, всё нормально, но пройти к ней не разрешают. А завтра утром, если всё будет хорошо, её можно будет забрать. Ничего непонятно, но приходится уходить. Наташка смущаясь говорит, что ей надо в туалет.
Она убегает и Таня тут же набрасывается на меня:
– Вот, правильно, тебе девочка сказала! – говорит она драматичным шёпотом. – Я взрослая тётка, а ты ребёнок ещё!
– Тань, ты себя слышишь? – усмехаюсь я. – У нас разница с тобой четыре года всего. Это не смешно даже.
– Во-первых, четыре с половиной, – говорит она, – а, во-вторых, ты ещё даже несовершеннолетний! Кошмар! Что я наделала! А ты… А ты с этой Наташей… Ты с ней того что ли?
– Танька, я тебя убью! Кого того? Она же ребёнок ещё.
Я наклоняюсь к ней и со смехом шепчу на ухо:
– А вот ты… зрелая женщина. Как я люблю.
Она отпихивает меня и шипит:
– Это я тебя убью, Брагин. И не вздумай влюбляться! Не забыл?
– Не парься, Тань. Я же вижу, что у тебя со мной не серьёзно, побаловаться просто, нервы пощекотать. Ну, я не в обиде, хотя со своей стороны, тебя глубоко и нежно обожаю. Обожаю, но даю свободу.
– Да ну тебя, – кисло улыбается она. – Не парься… Сам ты не парься, обожатель…
В этот момент приходит Рыбкина и наши разборки прекращаются. Мы все уходим. Сначала идём проводить Таню. Общага здесь неподалёку, в нескольких минутах ходьбы. На крылечке мы прощаемся и целомудренно пожимаем ручки. После этого вместе с Рыбкиной направляемся домой.
– Хватайся, – предлагаю я ей свой локоть. – Скользко.
Поколебавшись, она берёт меня под руку и, кажется, немного успокаивается.
– Спасибо тебе, Наташ. За то что ты такая отзывчивая и сердечная и бросилась меня разыскивать. Я прямо восхищаюсь тобой. Правда.
Едва не говорю, что она настоящий друг, но вовремя спохватываюсь. Интересно, Юле Бондаренко она звонила?
– Удивляюсь я тебе, – отвечает она. – Что с тобой случилось после этой драки? Был тихий и стеснительный, а теперь прямо дамский угодник. Что ни бл*дь, то к тебе липнет.
Я аж закашливаюсь и останавливаюсь.
– Наташка, ну ты даёшь! – говорю я.
