Сумерки

Она бросила мне многозначительный взгляд, и я подавила вздох. Что же, черт возьми, ей рассказать?

Она пошла прочь, но дважды оглядывалась, чтобы посмотреть на нас через плечо.

— И что ты ей расскажешь? — тихо спросил Эдвард.

— Эй, я думала, что ты не можешь читать мои мысли, — прошипела я.

— Не могу, — удивленно ответил он. Затем его глаза загорелись: у него явно появилась идея. — Но я могу читать ее мысли. А она караулит тебя в классе и готовит нападение.

Я застонала, сняла пиджак и протянула Эдварду. Тот повесил его на руку.

— Итак, что же ты ей расскажешь?

— Дай подсказку, — взмолилась я.

— О чем она хочет спросить?

Он покачал головой и мерзко усмехнулся.

— Нет, нечестно — не делиться информацией, если что-то знаешь.

Он колебался. Тем временем мы подошли к дверям третьего корпуса, где проходил мой первый урок.

— Она хочет знать, не встречаемся ли мы тайком от всех? И еще она хочет знать, что ты ко мне чувствуешь, — наконец, сказал он.

— Ой-е-ей. Ну и что мне сказать? — я постаралась придать лицу самое невинное выражение. Мимо нас шла масса народу, и наверняка все на нас глазели, но я ничего не замечала.

Он остановился, чтобы поймать прядь волос, выбившуюся из моей прически, и заправил ее на место.

Сердце у меня бешено заколотилось.

— Думаю, на первый вопрос ты могла бы ответить «да». Если, конечно, не возражаешь. Это самое простое объяснение.

— Не возражаю, — ответила я слабым голосом.

— Что касается второго вопроса… Я и сам с удовольствием послушаю ответ на него.

Край его рта пополз вверх, и он улыбнулся лучшей из своих улыбок. Я не смогла вовремя совладать с дыханием и быстро ответить на эту фразу, поэтому он развернулся и пошел прочь.

— Увидимся за обедом, — крикнул он через плечо.

Три человека, стоявшие у двери, обернулись и уставились на меня. Я побежала в класс, красная от гнева и смущения. Вот мошенник! Теперь я еще больше волновалась о том, что скажу Джессике. Я села на свое место, в раздражении швырнув сумку на пол.

— Привет, Белла! — сказал Майк, сидевший за соседним столом. Я подняла глаза и увидела на его лице странное, монашески-смиренное выражение. — Как Порт-Анджелес?

Невозможно было ответить честно одним словом.

— Отлично, — наконец, кое-как выдавила я. — Джессика купила себе очень красивое платье.

— Она что-нибудь говорила про вечер понедельника? — спросил он, и его глаза заблестели. Меня позабавило то, какой оборот принял наш разговор.

— Она сказала, что очень здорово провела время, — заверила я его.

— Правда? — радостно спросил он.

Мистер Мейсон призвал к тишине и попросил сдавать сочинения. Английский и обществознание прошло как в тумане, потому что я не переставая думала о том, как все объясню Джессике, и действительно ли Эдвард будет слушать наш разговор через призму ее мыслей.