Сумерки

Он благородно перехватывал летевшие в меня мячи, и мне приходилось включаться в игру только тогда, когда подходила моя очередь подавать. Каждый раз игроки моей команды благоразумно разбегались в стороны.

Когда я шла на парковку, от дождя осталась только туманная пелена в воздухе. И все равно я почувствовала себя лучше в сухой кабине пикапа. Я включила обогреватель, стараясь не слышать оглушительного рева двигателя. Потом я расстегнула куртку, стянула капюшон и распустила влажные волосы, чтобы тепло печки высушило их по дороге домой.

Я посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что путь свободен, и только тут заметила неподвижную белую фигуру.

Эдвард Каллен, опершись о переднюю дверцу своего «Вольво» через три машины от меня, внимательно смотрел в мою сторону. Я быстро отвернулась и сдала назад, в спешке почти задев ржавую «Тойоту Короллу». К счастью для «Тойоты», я вовремя ударила по тормозам, а то мой пикап разнес бы ее вдребезги. Я сделала глубокий вдох и, все еще глядя в противоположную от Каллена сторону, успешно выбралась со стоянки. Проезжая мимо «Вольво» , я смотрела только вперед, но боковым зрением — могу поклясться! — заметила, что он смеялся.

Когда на следующее утро я открыла глаза, то обнаружила какую-то неуловимую перемену.

Свет. Это был все тот же серо-зеленый свет пасмурного дня в лесу, но он как-то прояснился. Я заметила, что за окном не было тумана.

Я вскочила, выглянула в окно и застонала от ужаса.

Тонкий слой снега засыпал двор, припорошил мой пикап и выбелил дорогу. Но это было еще не самое худшее. Весь вчерашний дождь замерз, он сосульками свисал с веток деревьев, как фантастическое кружево, и превратил асфальт в смертельно опасный каток.

Я и в сухую-то погоду вечно падала на ровном месте, а сегодня мне, наверное, лучше было вообще не вылезать из постели.

Чарли уехал на работу еще до того, как я спустилась вниз. По сути, жить с Чарли оказалось все равно, что иметь собственную квартиру — вместо того, чтобы страдать от одиночества, я наслаждалась уединением. Быстро проглотив плошку хлопьев, я попила апельсинового сока прямо из пакета. Я чувствовала приятное возбуждение оттого, что иду в школу, и меня это пугало. Было понятно, что я радовалась не погружению в благотворную образовательную среду и не кругу новых друзей.

Если быть до конца честной, я спешила в школу, потому что хотела скорее увидеть Эдварда Каллена. И это было очень и очень зря.

После всего того, что я ему вчера сгоряча наболтала, надо было наоборот держаться от него подальше. Он вызывал подозрения: зачем, например, ему понадобилось врать про линзы? Меня по-прежнему пугала враждебность, которая иногда исходила от него, и у меня по-прежнему отнимался язык, стоило только представить себе его безупречно-красивое лицо.