Сумерки

— Знаешь, ты ошибаешься, — вдруг совершенно спокойно сказал он.

— Что? — воскликнула я.

— Нет, — пробормотала я. — Если с ними что-нибудь случится, то все будет зря.

— Ты ошибаешься, — повторил он и по-доброму улыбнулся мне.

Я не слышала ни звука, но вдруг в холле появилась Элис. Протянув ко мне руки, она подошла ближе.

— Ты первая, кто сегодня спрашивает разрешения, — криво улыбнулась я.

Ее тонкие и нежные руки подняли меня так же легко, как внушительные руки Эмметта. Она склонилась надо мной, прикрывая телом от возможной опасности, и мы вылетели за дверь, оставляя позади яркие огни дома Калленов.

Проснувшись, я никак не могла понять, что со мной и на каком я свете. Мысли с трудом выкарабкались из липких сетей ночных кошмаров. Дольше обычного мне пришлось прислушиваться к себе, чтобы прорваться в реальность.

Интерьер комнаты был совершенно безликим — такие встречаются только в отелях. Прикроватные настольные лампы, привинченные к тумбочкам, длинные драпированные шторы из той же ткани, что покрывала на кроватях, и характерные акварельные репродукции на стенах выдавали это место с головой.

Я старалась вспомнить, как сюда попала, но поначалу ничего не приходило на ум.

Я помнила элегантный черный автомобиль, окна которого были затонированы сильнее, чем у представительского лимузина. Двигатель работал почти неслышно, хотя мы неслись по ночному шоссе со скоростью под двести километров в час.

Я помнила, как Элис сидела рядом со мной на темном кожаном сидении. Каким-то образом к концу этой долгой ночи моя голова оказалась на ее каменном плече. Моя близость совсем не была ей в тягость, прикосновение ее твердого холодного тела странным образом успокаивало меня.

Весь перед ее хлопковой рубашки был мокрым от моих слез. Они текли не переставая до тех пор, пока в моих покрасневших воспаленных глазах оставалась хоть капля влаги.

Сон упорно бежал от меня. Зудящие, словно присыпанные песком веки никак не могли сомкнуться, хотя ночь уже кончилась, и над низкими горами где-то в Калифорнии занимался рассвет. Серый свет, заливающий безоблачное небо, ранил мои глаза. Но стоило мне их закрыть, как в голове будто наяву начинали мелькать яркие немые образы. Опрокинутое лицо Чарли — жуткий оскал Эдварда — презрительное лицо Розали — острый взгляд ищейки — мертвые глаза Эдварда, когда он целовал меня в последний раз… Невозможно было это выдержать.

Поэтому я боролась с усталостью и наблюдала все сильнее разгоравшийся восход.

Я не спала, когда мы миновали узкий горный перевал. Солнце, отражаясь от черепичных крыш Солнечной Долины, теперь смотрело нам в спину. Мы за один день проделали путь, на который у обычных путешественников уходит дня три, но у меня не было сил даже удивиться.