Возможно, она поможет тебе отыскать твою Искру.
– Я и сам справлюсь, – без энтузиазма заметил тот.
Мысль о том, что ему за недели поиска не удалось напасть на верный след, признаться, слегка уязвляла. Да где это вообще видано, чтобы дракон потерял свою Искру? Он не мог припомнить ни одного подобного случая.
Впрочем, и случай, чтобы Искра сбегала, тоже припомнить не получалось.
– Ну хотя бы ты можешь узнать у неё больше подробностей о возможностях магии крови. – Велиос пожал плечами. – Кто знает, на какие идеи это тебя наведёт.
– Любая идея будет зависеть от того, как скоро я встречусь с Его Величеством.
– А как же наша годовщина? – Велиос указал взглядом на супругу. Та поддержала его кивком. – Я думал, ты останешься. Раз уж приехал. Мы готовим бал, приглашения разосланы. На бал, кстати, приедут очень важные персоны, знакомство с ними не будет лишним.
Теор натянуто улыбнулся: светские рауты он не любил, хоть и осознавал, что в его положении они действительно очень полезны.
– Конечно, я буду. В последний раз мы виделись так давно…
– Вот и отлично! – сразу расслабился Велиос, как будто согласие Теора по какой-то причине было для него очень важным.
Под самый конец обеда в столовую вошёл лакей и передал ему записку. В ней киар Хилагауст скупо сообщал о том, что его племянник Лорион вернулся домой и готов к встрече.
На этот раз Теор не стал тратить время на прогулки по городу – попросил заложить для него экипаж. Кому-то это могло показаться странным, но на разговор с Лорионом он возлагал немалые надежды, хоть и испытывал к молодому человеку заочную неприязнь.
Вскоре он добрался до дома наместника Хилагауста, где его проводили в гостиную. И едва успел расположиться на диване напротив огромного, выходящего в сад окна, как дверь отворилась и в комнату вошёл сам Лорион.
Теор повернулся к нему, и молодой человек заметно напрягся.
– Добрый день, киар ван дер Вэдис!
“Он пахнет той красноволосой девчонкой”, – тут же среагировал дракон.
Теор встал и опустил взгляд на протянутую ему руку, затем вновь поднял на Лориона. Внезапное замечание второй ипостаси резко снизило симпатию к нему до минимума.










