Строптивая беглянка

Встреча с нею у причала, поездка в Бухту Радости – все это проходило довольно спокойно. Конечно, он был просто поражен, когда, встретив ее, понял, что Одри стала еще прекраснее. Но он сумел контролировать себя, свои чувства.

Это продолжалось только до сегодняшнего вечера, до тех пор, пока он не дотронулся до нее, пока не почувствовал теплоту ее тела и не пожелал еще большего. Боже! Какой же он идиот! Так мучил ее! Ведь он чувствовал, что может делать с ней все, что пожелает. Они были совершенно одни, сын находился далеко и не мог послужить им помехой. Она была в его власти…

Но затем он сам все испортил. Ему так захотелось ощутить ее нежную грудь своей грудью, осязать твердость сосков, просвечивающих сквозь тонкую ткань. Бессознательно она отвечала на его ласки, как это было когда-то. И это возбуждало Стивена. Ему захотелось целовать ее прекрасную грудь, сжимать ее в руках, ощущать медовую сладость, убрать прикрывавший ее шелк и наслаждаться чудесной красотой.

Но ему показалось, что так делать нельзя, и он впился губами в ее губы. Почему он не может поцеловать ее? – подумал он. Почувствовать вкус ее губ, но в то же время наказать ее, особенно если она ответит на поцелуй.

Губы ее были прекрасны. Касаясь их языком, вдыхая нежный аромат ее рта и ощущая, как ослабевает сопротивление, он сам вдруг почувствовал, что теряет силы. И если первоначально он хотел просто помучить ее, то теперь они поменялись ролями.

Она вдруг раскрыла губы навстречу его языку и, лаская его своим языком, заставила вибрировать все клеточки тела Стивена. Боже! Как ему захотелось ее! Захотелось так, что он с трудом сдержался, чтобы не сдернуть с нее брюки и не прижаться к ней, погружаясь целиком в горячее тело.

Но тут он понял, что, вместо того чтобы досадить Одри, больно становится ему самому. Все его намерения рушились. Ему вообще не нужно было дотрагиваться до нее. Какие бы оправдания он ни придумывал!

И ведь он предчувствовал возможность такого поворота событий. В тот день, когда он впервые приехал на виллу, его неудержимо потянуло к ней. Разве сердце не подсказывало, что может случиться? Неужели требовались еще какие-то доводы и доказательства?!

Теперь они стали реальностью, подумал он с горечью, ударяя рукой по рулю. И она поняла, каким настырным ослом он был. Неважно, что он убрался оттуда. Они оба осознавали, как много потеряли.

Но это так несправедливо. Крик протеста и горечи вырвался из его груди. Разве судьба уже однажды не наказала его десять лет назад, сначала подняв на вершину счастья, а потом безжалостно сбросив в пучину разочарования?..

Одри провела много времени в Гринланде в течение того долгого жаркого лета. Она отдыхала от съемок, часто принимая приглашения Сесилии провести выходные в их загородном доме.