Спасенная репутация

Добавив угля в огонь, она достала свои письменные принадлежности и села за маленький столик, чтобы написать письма родным. Близняшке Хоуп, затем Пруденс, затем дяде Освальду и тете Гасси.

Многие собаки впадают в панику при звуках грозы, но Беовульф не был из их числа. Он не пугался ни грома, ни ружейных выстрелов. Проведать собаку было предлогом. Нику срочно нужно было уйти из той маленькой комнатки с ее большой, высокой кроватью. От грозы, бушующей снаружи, и девушки с мягким голосом и нежной кожей.

Черт бы побрал этих английских гарпий! Он бы придушил обеих, и не только за то, как они обращались с Фейт. Если бы не они, ему не пришлось бы делить комнату со своей женой.

Он обещал ей невинный брак и связан честью не прикасаться к ней. Даже если этот мягкий, нежный голос открывает в нем бездну желаний и потребностей, которые, как он думал, ушли безвозвратно.

И этот ее запах сводил его с ума.

Чем скорее эта проклятая гроза закончится, чем скорее он сможет отослать Фейт в Англию, а сам отправиться в Испанию, тем счастливее будет.

Они с Маком пошли в конюшню. Стивенс чуть раньше спустился на кухню, чтобы познакомиться со вдовой сестрой трактирщика, прославленной поварихой. Сломав защитные барьеры грозной дамы мольбами открыть источник восхитительного аромата, идущего из кухни, он был с пристрастием допрошен. Его ответы, даже для англичанина, были вполне удовлетворительны, и таким образом ему было милостиво разрешено помогав, выполняя мелкие поручения, пока он постигал ее особый способ приготовления креветок в сметанном соусе.

Чуть погодя Николас вернулся в маленькую комнатку и постучал в дверь.

– Обед будет подан через пятнадцать минут. Хотите, чтобы я распорядился принести поднос наверх, или предпочитаете спуститься?

Столовая была набита битком, но хозяин, несмотря па влияние республиканцев, разделил ее на две части: одну – для представителей знати, а другую – для простого люда. Простолюдины обслуживали себя сами. Аристократам подавали и взимали с них дополнительную плату за привилегию. Стивенс пронесся мимо с огромным подносом блюд и подмигнул Фейт. Он выглядел разгоряченным, но счастливым.

Николас философски покачал головой, усаживая Фейт.

– Он безнадежен. Ни минуты не может сидеть без дела. Любит быть нужным.

Фейт улыбнулась. «Все любят быть нужными», – подумала она.

Леди Бринкэт и ее дочь уже сидели за столом. Хозяин шепнул, что кто-то другой согласился уступить им свою комнату.

Когда Стивенс проходил мимо двух дам, Фейт услышала, как девушка сказала:

– Ой, мама! Посмотрите на его лицо! Какое уродство!

Девушка говорит о Стивенсе, с ужасом поняла Фейт. С жестокостью и презрением разглагольствует о его военных увечьях.