Спасенная репутация

Я думала, что после этого ни один порядочный мужчина не женится на мне. – Она почувствовала, как глаза защипало от слез. – Но Николас женился. Поэтому я и говорю, что ты не должна беспокоиться из-за него и твоей бабушки.

Они долго сидели, глядя на море и думая каждая о своем. Затем Эстреллита спросила:

– Тот, другой мужчина – ну, который обманул тебя, – тебе нравилось... делать с ним это?

Фейт задумалась. Странно, но с первой ночи с Николасом она почти не думала об этом.

– Было неплохо, – сказала она. – Приятно. Но после я часто чувствовала себя одинокой. С Николасом все по-другому. Я чувствую намного... больше. А после он обнимает меня, и я испытываю такое счастье, что сердце разрывается. – На глаза вновь навернулись слезы, и она вытерла их рукой. – Извини, просто...

Эстреллита положила свою шершавую смуглую ладонь на руку Фейт.

– Ты сильно любишь его, поэтому сильно тревожишься. Но он не умрет, Фейт, – не здесь, не сейчас. – Она говорила с торжественной уверенностью.

Фейт заглянула в глубокие карие глаза цыганки, отчаянно пытаясь поверить, что ее слова – правда.

– Прости, Эстреллита, мне нужно идти к мужу.

Эстреллита печально улыбнулась:

– Иди. Ты помогла мне, Фейт. Спасибо. Я многим тебе обязана.

Фейт шагнула к двери и повернулась, чтобы сказать Эстреллите, что между друзьями не бывает долгов, но у нее вырвались совсем другие слова:

– Эстреллита, у меня четыре сестры, по которым я сильно скучаю. Не могу представить, каково это – совсем не иметь сестер. Если хочешь, мы с тобой можем быть сестрами, сестрами дороги.

Цыганка уставилась на нее, словно не могла поверить своим ушам. Наконец она прошептала:

– Ты... эго серьезно, Фейт?

Фейт кивнула, слишком взволнованная, чтобы говорить. Глаза Эстреллиты наполнились слезами, она подскочила и крепко обняла Фейт. Потом отстранилась и со сдержанным достоинством поцеловала Фейт в обе щеки. Их слезы смешались, когда Эстреллита повторила как клятву:

Николас оставался без сознания весь день и последующую ночь. Фейт извелась от тревоги. Она мерила шагами комнату. Она заставила Стивенса привезти доктора, но, бросив один взгляд на его красную физиономию и нетвердую походку, тут же отослала прочь.

Даже вид Эстреллиты, вплетающей красные ленточки в шерсть Беовульфа, не успокоил ее. Как и яростный рев, который испустил Мак, когда увидел, что его пса превратили в «чертову бабу». Даже горячий спор, который последовал за этим, не отвлек Фейт. Все ее мысли были о Николасе.

Он проснулся на следующее утро около восьми. Вначале он был немного рассеян, но после того как поел и выпил несколько чашек кофе, полностью пришел в себя. Но Фейт все равно беспокоилась. Это ненормально – спать так долго, тем более таким сном, от которого невозможно проснуться, она гак и сказала.