2
0Николас, костер разведен?
Николас ответил на ее вопрос сардоническим взглядом. Она прекрасно знала, что нет никакого костра. Она же все время была в его объятиях. Жаль, что их прервали.
– Ну так давай, действуй! – Она нетерпеливо взмахнула рукой. – Нам немедленно нужна горячая вода! – Она вновь повернулась к Эстреллите, а Ник отправился разводить костер. Интересно, думал он, не ждут ли от него, чтобы он и ванну предоставил? Девчонке она явно не помешала бы.
– Итак, – обратился Ник к цыганке после ужина, когда они сидели перед неярко горящим костром, – почему эти женщины напали на тебя?
Эстреллита застыла, когда услышала вопрос, которого ждала с самого начала. Фейт не позволила никому донимать ее вопросами, пока все ушибы и царапины не были обработаны. Но теперь Эстреллита была чистой, сытой и, хотя отказалась надеть розовое платье Фейт, сказав, что оно слишком новое и красивое, все-таки согласилась, что ее одежда нуждается в стирке, и надела одну из рубашек Мака, которая была ей ниже колен. Сейчас она сидела, кутаясь в его сюртук.
Она не принадлежала к тем женщинам, которые всегда выглядят респектабельно.
Фейт велела мужчинам уйти, пока она ухаживала за Эстреллитой, но Ник наблюдал с расстояния. Он опасался оставлять жену наедине с этой девицей, которая взбудоражила всех женщин деревни. Впрочем, насколько ему было видно, Эстреллита вела себя тихо и послушно и, похоже, хорошо ладила с Фейт.
Но сейчас, когда он спросил, почему на нее напали, Эстреллита застыла, и все признаки покорности исчезли.
Она вызывающе, неубедительно пожала плечами:
– Откуда я знаю? Вы же тоже там были!
– Не разговаривай так с капитаном. Давай отвечай, девочка. Никто тебя не обидит, но ты, должно быть, сделала что-то, что так взбесило эту толпу женщин.
Фейт была удивлена тоном Мака. Когда Фейт оказалась у них в лагере, он только и знал, что рычать на нее, а с Эстреллитой говорил почти... ласково. Она уже собралась высказаться по этому поводу, но Ник стиснул ее талию и молча покачал головой.
Эстреллита взвилась от слов Мака, отбросила гриву черных кудрей на спину и прорычала:
– Что я сделала? Я околдовала их мужчин, отравила их воду, свернула молоко, превратила их вино в уксус и причинила вред их младенцам, вот и все!
Мак вскинул бровь и мягко заметил:
– Все? А на еще не рожденных ты не наслала порчу, а?
Она бросила на него гневный взгляд.
– Нет, но я нашлю порчу на тебя, здоровый рыжий медведь!
Ко всеобщему изумлению, на лице Мака промелькнула мимолетная улыбка.
– Итак, что же было с чадами, которых ты лечила?
Она озадаченно и подозрительно нахмурилась.
– С детьми. С малышами. С младенцами.
Она яростно прошипела:
– Я накормила их живыми жабами, а потом сжарила детей и съела, а после плясала голышом с самим дьяволом.
