2
0– Вот потому-то я и пошел в солдаты после того, как моего Элджи убили. Кто-то должен был удерживать мистера Ника от мрачных мыслей. – Его лицо сморщилось в кривой улыбке, когда он добавил: – Думаю, теперь вы взяли на себя эту обязанность, мисс. И могу сказать, у вас получается это куда лучше, чем у меня. Он намного счастливее, когда с вами, давненько я его таким не видел.
Фейт задумалась над его словами. Поскольку они были сказаны человеком, который знает Ника всю жизнь, она должна была признать, что Стивенс понимает, о чем говорит. А мысль о том, что Николас стал счастливее с тех пор, как женился на ней, Фейт принимала с радостью.
Но лично ей совсем не казалось, что Николас счастлив. В иные моменты – да, но по большей части Фейт ощущала в нем темноту и глубокую печаль, до которой не могла дотянуться. Теперь она знала, откуда взялась эта темнота. Какая ужасная история! Теперь она лучше понимала, почему он так боится привязанности. Любить людей чудесно, но иногда болезненно – более чем болезненно, – если теряешь их. А Николас стольких потерял...
– Вы правда думаете, что он счастлив, Стивенс? – Спрашивая это, она изучающе смотрела на старого солдата, и секунду спустя он отвел глаза.
– Счастливее, мисс. Намного счастливее. На свете нет ничего совершенного.
Не бывает чистейшего наслаждения; к нему всегда примешивается малая толика беспокойства.
Николас уже долгое время был молчалив и угрюм. Лицо его казалось застывшим, он постоянно хмурился. «Либо он сердит, либо глубоко погружен в какие-то неприятные воспоминания», – подумала Фейт, но затем заметила нервный тик у него на скуле.
– У тебя опять болит голова? – мягко спросила она.
Он вздрогнул, возвращаясь мыслями к реальности.
– С чего ты это взяла?
Она посмотрела на дергающуюся жилку чуть пониже уха.
– Да так, ни с чего... просто предчувствие... и ты как-то побледнел. И с каждой минутой становишься все бледнее.
Он покачал головой и поехал дальше. Фейт внимательно наблюдала за ним. Он же болен, упрямый человек! И когда он в конце концов начал щуриться, словно стал плохо видеть, и чуть-чуть покачнулся в седле, она сказала:
– Тебе нужно лечь. Я попрошу мистера Мактавиша поехать вперед и найти для нас гостиницу.
– Глупости! – Он поморщился. – Я просто слегка вздремну под вон теми деревьями и через пару часов буту в порядке.
– Уверена, что от яркого солнца тебе будет еще хуже. Моя сестра во время приступов мигрени всегда спала в темной комнате, и это помогало.
– Мне это не поможет.
– Ты не можешь знать, пока не попробуешь, – твердо сказала она. – Твои головные боли, похоже, очень сильные и болезненные, но по крайней мере они проходят относительно быстро. Бедная малышка Грейс иногда болела по несколько дней.
– Мои боли скоро прекратятся.
