2
0– Когда Худякова и Иван пробежали мимо ваших окон обратно, Таня пошла по их следам. И нашла белую туфлю. Она свалилась с ноги Веры, когда ее тащили к пруду. Вы ее подняли, да, Татьяна?.. Все остальное известно. Я обвинил вас в убийстве, и вам ничего не оставалось, как согласиться: ведь иначе вы должны были рассказать про Ивана. А вы считали, что один раз его уже предали.
– Я предала, – твердо сказала Татьяна.
– Ты была таракашка мелкая, – подал голос Худяков. В глазах его мелькнула и растаяла нежность, на мгновение преобразившая его лицо: не старый беглый зэк, а веселый смешливый парень показался и пропал.
– Я держала, – сказала Худякова. – Прости, милая моя. Господи! Семьдесят лет с лишком живу, а как родилась дурой, так и помру. Да еще и в тюрьме…
Она покачала головой и, к изумлению Бабкина, улыбнулась, словно удивляясь и восхищаясь поворотами своей судьбы.
– Почему в тюрьме? – нахмурился Макар.
– А где ж еще? Я, считай, соучастница. Сына укрывала. Девку мертвую прятала. Следствие путала…
– Я не следствие, – отказался Илюшин.
Бабкин шагнул к нему.
– Подожди… Но она же права.
– В чем права? – удивился Макар.
Они стояли друг напротив друга: Бабкин, напряженный, как перед прыжком через пропасть, и безмятежный Илюшин.
– В том, что она – соучастник убийства, – медленно сказал Сергей.
Мелькнувшая у Бабкина надежда, что он неправильно понял своего друга, растворилась окончательно.
Маркелова попросила:
– Можно нам уйти? Невыносимо здесь стоять…
– В дом! – спохватился Красильщиков. – Макар, мы погреемся, ничего?
И вновь они стояли и смотрели на него, как послушные дети, ожидающие сигнала воспитателя.
Они оказались в светлой комнате с камином, выложенным изразцами. Закрыв дверь, Сергей обернулся к напарнику.
– Что ты дальше собираешься делать?
– Ничего, – Илюшин пожал плечами. – Мы раскрыли дело. Молодцы! Возвращаемся в Москву.
Бабкин придвинул тяжелый стул и сел, стараясь не выдавать своего волнения.
– Дружище, ты чего? – Илюшин с любопытством посмотрел на него.
– Нет… – Он сам услышал, что голос у него сел. – Не нормально.
– А ты не понимаешь? Мы не имеем права уехать, оставив все как есть. Макар! Все эти люди совершили преступление! Все! Даже Красильщиков!
– Я в общем-то догадываюсь. – Илюшин притулился на краешке стола. – И что ты предлагаешь?
– Предлагаю? Я не предлагаю, а прямо тебе говорю: нам придется пойти в полицию. Труп Бакшаевой утоплен в пруду! А ты хочешь уехать и сделать вид, что ничего не произошло? Нам светит триста восьмая.
