2
0Есть такой тип мужчин: во взоре – бесшабашность и готовность к великим свершениям, в кармане мятая десятка и свечи от геморроя. Интеллектуал, вскормленный энциклопедической пылью. Духовный наследник эллинов.
Нынешнего же гостя породила каменная земля Ётунхейма, и если он кому и наследовал, то семейству великанов гримтурсенов.
На Возняка похож. Такая же глыба.
Мысль о сходстве с охотником всколыхнула в ней волну острой антипатии.
Однако второй гость несколько примирил ее с Глыбой. Сероглазый парень, похожий на студента, улыбался ей из-за плеча здоровяка. Улыбка у него была исключительная – не улыбка, а универсальная отмычка, отпирающая в людях дверцы, за которыми спрятан их смех.
Обаяние восьмидесятого левела, подумала Татьяна. Обидно будет, если сейчас они скажут, что журналисты и разыскивают Муру Маркелову.
– День добрый, хозяюшка. – Ей показалось, что Глыба, увидев ее, опешил. – Нам бы побеседовать… Много времени не займет.
Татьяна медлила. Ее захлестнуло необъяснимое ощущение, что если эти двое сейчас перешагнут через порог, они, уходя, унесут ее дом на плечах, точно пустую ракушку.
Татьяна давным-давно договорилась со своими страхами, что ей позволено смеяться над ними при условии, что она к ним прислушивается. А страхи согласились не отвоевывать больше пространства, чем было им выделено. Зная их склонность к экспансии, Татьяна была благодарна им за выдержку.
Гости ее испугали. День и без того складывался странно. Что-то непонятное творилось с самого утра; то ли ветер переменился, то ли чудо-рыба-кит, к спине которой лепились избы Камышовки, вдруг тяжело вздохнула, распахнула средний глаз и шевельнула хвостом; дрожь прошла по ее телу, и треснули иловые отложения, в которые вросло оно за тысячу лет.
– О чем побеседовать? – Татьяна по-прежнему преграждала вход в дом.
– Об Андрее Михайловиче Красильщикове.
– Он попросил нас расследовать убийство, – вступил второй.
–…которое он совершил.
– И кого же убил наш Андрей? – с кривой улыбкой спросила Татьяна.
– Говорит, Веру Бакшаеву.
– О господи! – Она поменялась в лице. – Господи ты боже мой… Заходите, пожалуйста.
– Вась, а Вась, – позвала Нина Худякова, поднявшись на крыльцо.
Василий высунулся из-под навеса.
– Опять сустав? – заворчала старуха, глядя, как он хромает ей навстречу. – Я тебе сколько раз говорила: пойдем к Андрею, он до врача довезет…
– Чего случилось-то?
– Москвичи к Таньке зашли, – неохотно сказала она. – С полчаса у нее ошиваются.
– Поверили, значит, Красильщикову…
– Пес их знает. Что делать будем, Васенька?
– Ноги в руки – и тикать, – усмехнулся тот.
Старуха метнула на него сердитый взгляд.
– Я свое оттикала. На закорках меня понесешь?
– Надо будет, понесу.
