2
0В тереме было тепло и чисто, путался под ногами кот Арсений с хвостом, лихо закинутым на спину и имевшим несомненное сходство со страусиным пером на шляпе, трещали поленья в печке и пахло чем-то воодушевляющим, вроде пирогов с грибами. Бабкин принюхался: действительно, грибы.
– Вернулись! – встал им навстречу Красильщиков. – Ого! А что у тебя с лицом?
Бабкин отмахнулся. Мысли о еде вытеснили воспоминания о недавней драке.
– Вы пирогов напекли, – неопределенно-уважительно сказал Илюшин.
Красильщиков покраснел.
– Это Татьяна заходила. Она иногда… В общем, бывает…
Илюшин с Бабкиным продолжали смотреть на него, и Андрей поторопился сменить тему:
– А что с вашей поездкой? Нашли лагерь и избушку?
– Нашли.
Илюшин сказал правду: придя в себя после встречи с Возняком, добрались и до лагеря, благо идти оставалось всего три километра. Прогулка обоим пошла на пользу. Сам же лагерь оказался местом не таинственным, как ожидал Макар, а скучным, больше всего похожим на помойку, куда сваливают картофельные очистки и рыбьи кости. Домики были разграблены и пусты, в корпусах гулял ветер. Уныло и холодно.
– А зачем они вам понадобились? – не удержался Красильщиков.
Илюшин оценил его терпение. Хозяин терема, куда бы они ни собирались, вопросов не задавал, кроме одного-единственного: что им понадобится взять с собой. Хотя не мог не терзаться, ожидая результатов расследования.
И вот рискнул проявить любопытство.
– Мы подозревали, что там может скрываться Вера Бакшаева. – Илюшин сел напротив него.
– Веру Бакшаеву я убил, – со спокойствием, доведенным до автоматизма, возразил Красильщиков.
– Нет, Андрей Михайлович. Вы ее убивали, но не убили.
И Макар рассказал, что на самом деле случилось в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое августа.
Красильщиков, слушая его, ни разу не изменился в лице, и лишь тогда, когда Макар дошел до возвращения Веры к жизни, протянул к нему по столу большую красную ладонь, как если бы собирался что-то взять и на полпути передумал. Это чрезвычайное спокойствие чем дальше, тем больше казалось Илюшину ненормальным. Наконец он замолчал. Красильщиков смотрел на него, и лицо его по-прежнему было лишено выражения, как у спящего без снов. Единственное изменение заключалось в том, что он заметно побледнел.
– Михалыч, – позвал Бабкин. – Все в порядке?
Илюшин встал и отошел в сторону. Взгляд Красильщикова, прикованный к нему, не метнулся следом, а так и остался, словно завис, устремленный в пустое пространство.
– Лови, – быстро сказал Илюшин.
В следующую секунду Бабкин подскочил к хозяину, и крайне своевременно: не меняя позы, не дернувшись и не застонав, Красильщиков повалился всем корпусом, точно срубленное дерево, и рухнул бы на пол, если бы не Сергей.
