2
0– Например, если Надежду убьют, и мы первыми окажемся на месте преступления…
– Чувствую себя охотником, который пытается найти следы лисицы на камнях, – пробормотал Макар, склонившись над таблицей. – Притом без собаки. Значит, на пожаре не было Василия, Яковлевой… – ну, с ней понятно, она еле ходит, – Худякова пришла под конец, а Маркелова не появилась вовсе. – Он выпрямился и удовлетворенно кивнул. – Пора нам с ней побеседовать.
– Оговорился. Мне пора.
В глазах Бабкина сверкнула искра вдохновения.
– А давай я с ней поговорю? Я на нее в прошлый раз произвел хорошее впечатление.
– У тебя жена и йоркширские терьеры, – в тон ему сказал Макар. – Поэтому ты пойдешь выяснять у Василия, отчего он не прибежал на пожар, как все порядочные люди, и где шлялся до двух часов ночи. Желчные бомжи – вот твоя епархия. А колдовских баб с волосами, глазами и грудями предоставь мне.
– Будь ты проклят, изверг! – с чувством сказал Сергей.
Татьяна Маркелова укрывала розы: выносила из сарая конусы из ивовой лозы и устанавливала над кустами.
– Подождете? – Она вытерла лоб рукавом. – Еще пять штук осталось, бросать не хочу.
– Подожду, конечно. Можно помочь?
Илюшин заглянул в сарай, где в углу громоздилась пирамида из конусов, поставленных один на другой, и взялся за верхний.
– Не трогайте! – сипло крикнула Маркелова.
Она схватила его за руку, как ребенка, и вывела из сарая.
– Простите… – Илюшин не мог скрыть удивления.
– Это вы меня простите. – Она не сразу овладела собой. – Конусы я плела сама, и они получились, откровенно говоря, ужасны. Ну, и от любого неосторожного движения они могут развалиться прямо в руках – и что тогда станет с моими розами?
– Я женщина, не сумевшая сплести простейшую корзинку! А еще сарай – продолжение моей личной территории, как и изба.
– Я понимаю. Это вы меня простите.
Татьяна укрыла оставшиеся кусты, пока он наблюдал невдалеке, и удовлетворенно оглядела сад.
По дороге она захватила вязанку дров; Илюшин заметил, что все поленья аккуратно перевязаны вместе по пять-шесть штук. «Аккуратистка», – подумал он. В избе Татьяна села перед печью на низенькую скамью, сунула в топку узкое березовое полено.
– Ведь если нет огня, мы знаем, где его взять, – вполголоса пропела она.
Второе полено отправилось в воспаленное горло печи следом за первым. Маркелова поворошила угли кочергой.
– Не трудно одной управляться с хозяйством? – спросил Илюшин, наблюдая за ней. Она знала, что он наблюдает, но ему не удалось заметить ни одного движения, даже легкого поворота головы, который был бы исполнен в расчете на него. Эта женщина не хотела ему нравиться, что было, положа руку на сердце, несколько обидно.
– Очень трудно.
