След лисицы на камнях

Илюшин обязан ходить по комнате, Сергей – требовать, чтобы он сел на место; и все это вместе – слагаемые успеха, помимо собственно расследования; синоним троекратного поплевывания через плечо или скрещенных за спиной пальцев.

– Нынешние деревенские даже не помнят, что был такой зоотехник Дьяченко и погиб в болоте. Нина Ивановна вообще ничего не смогла мне рассказать о том случае, послала к Яковлевой.

– Кстати! Все хотел тебя спросить, как ты ее разговорил. К покойному мужу она тебя отправляла?

– Отправляла, – кивнул Макар. – Я пришел к нему, он мне все и выложил.

Бабкин замолчал и стал смотреть на Илюшина уважительно.

– Вопрос тут вот в чем, – говорил тот. – Знала ли Вера Бакшаева о происшествии на болоте?

– Могла знать. А что это меняет?

– Допустим, шантажировала Возняка…

– Красильщикова с его собственным признанием в убийстве отфутболили в полиции, поскольку трупа нет в наличии. А ты хочешь, чтобы там поверили пьющей бабе, рассказывающей сказки вековой давности? Слово против слова, а кости Дьяченко никому никогда не найти.

– А репутационные потери? – не сдавался Илюшин.

– Макар, ты меня удивляешь, ей-богу.

Мы же видели этого чурбана! Думаешь, для него быть замешанным в убийстве – удар по репутации? Ха-ха-ха! Да он бы сам всем рассказал, если бы Кужма не разболтал. Кстати, отчего именно детям?

– Пес его знает. Должно быть, просто потому, что проводил с ними много времени, и никто другой алкаша слушать бы не стал. Но ты прав, Серега, прав… Возняку должно быть глубоко начхать на то, что кто-то начнет делиться подробностями.

– Пытаешься подтащить охотника под исчезновение Веры Бакшаевой?

– Нутром чую, что он здесь замешан.

– Нутро к делу не пришьешь, как говорил один мой знакомый следователь.

А в тебе говорит мотив личной антипатии.

Бабкин поднялся и налил себе чаю.

Снаружи доносился размеренный стук: Красильщиков с самого утра занимался каким-то делом, Сергей даже не полез спрашивать, убоявшись лекции на полчаса. Накануне поздно ночью уехал маленький бородатый печник. «Починили?» – спросил Бабкин, ужинавший на кухне. «Починили!» – подтвердил Красильщиков. И принялся рассказывать, что не так было с дымоходом. Сергей потом засек: тридцать две минуты объяснял, вдохновенно, что твой экскурсовод в Третьяковке.

– В общем, выяснили то, что и так подозревали: Возняк – убийца, – подытожил Макар. – И узнали, откуда пошла легенда про болото. Все это очень увлекательно, но не продвинуло нас ни на шаг. Что у тебя, Серега?

Бабкин выложил на стол таблицу, над которой корпел до самого вечера, предварительно обойдя всю Камышовку и вытряхнув душу из самого захудалого деревенского босяка. Сопоставив все показания, он вывел, что пожар начался около половины первого ночи, плюс-минус десять минут.