2
0– Шайран! С вами все в порядке? Что случилось? Почему камеры сломаны? – Дракон обеспокоенно осмотрел Шайрана с ног до головы.
– Со мной все в порядке. А вот камеры, похоже, некачественные. В последнее время ломаются от малейшего чиха.
– Да? Ну, я рад, что ничего не случилось. Камеры проверим. А пока принесу для них замену.
– Не торопитесь, – сухо ответил Шайран, наблюдая, как дракон собирает с пола камеры и открывает портал.
Когда мы остались вдвоем, Шайран повернулся ко мне.
– Пожалуй, пока замену камерам еще не доставили…
Портал. Из него появляется давешний дракон.
– Нашел! Вот, всего одна, но пока хватит и ее…
Лицо Шайрана нужно было видеть. Потребовалось какое-то время, прежде чем он смог совладать с собой и повернуться к дракону.
– Оперативная работа.
– У нас нет права на ошибки.
Тьфу, опять о Салахаре напоминает! А я даже не уточнила подробности, пока была возможность. На камеру особо по душам уже не поговоришь.
– Я запускаю? – уточнил дракон.
Шайран вернулся ко мне в комнату, под удивленным взглядом подчиненного поднял с пола букет и занял исходную позицию в коридоре. Что похвально, букет нисколько не испортился, выглядел все так же бодро и красиво.
– Запускай, – обреченно сказал Шайран и выставил букет перед собой. – Виктория, сходим на свидание?
Отказываться от свидания я, конечно, не стала. Погуляли немного по саду, ведя неторопливую беседу. Шайран рассказывал о жизни в драконьих мирах, расспрашивал обо мне. Я долго, еще до этого разговора раздумывала, стоит ли раскрывать свою историю, или предпочтительнее сохранить таинственность, или, может быть, даже приврать. Потому что история не слишком веселая, а если ее рассказать, то зрители увидят меня с новой стороны, этакой бедной и несчастной девочкой, которую определенно нужно пожалеть.
Вот и после вопроса Шайрана снова закрались сомнения. Стоит ли дополнять образ таинственной и дерзкой землянки, которая не перестает удивлять, которая покоряет драконов (диких, естественно, не разумных), рассекает по дорогам на мотоджете и восхищает силой Дара, мрачными мазками, пробуждающими жалость, а у кого-то и презрение?
Но, поразмыслив немного, решила, что контраст получится неплохой. Возможно, даже вполне выгодный.
– Папу, к сожалению, не помню почти, он погиб, когда мне было пять лет. Разбился на… летательном аппарате, похожем на космолет, только разработанным для полетов над поверхностью планеты.
Шайран понимающе кивнул. Похоже, он прекрасно знал, что такое самолеты. Хотя чему здесь удивляться, ведь именно Шайран приходил за мной на Землю.
– Если тебе больно об этом говорить…
– Ничего, все нормально. Это было так давно, а я была такой маленькой. Все воспоминания смазались. Осталась только тоска. Помню, что с папой мы жили очень хорошо.
