Шоу продолжается

Или все же одумался, понял, как сильно ошибся? Ведь стоило хотя бы немного подумать, когда ослепляющая ярость спала, когда разум начал возвращаться после вспышки безумия.

Но как бы там ни было, о происхождении Шайрана стало известно, а Демиург, ведь только он из всех мог пробраться к Салахару и подставить Шайрана, сделал свой ход, чтобы не допустить возможных последствий и объявления о праве на императорский трон.

Ну что ж, на этот раз Шайран серьезно вляпался.

Я бы так и пролежала целый день, не вылезая из постели, но заурчавший живот и чувство голода все-таки погнали меня вперед. Далеко не ушла – ограничилась фруктами и водой, которые были в комнате. Выходить из своих покоев не хотелось. Видеть тоже никого не хотелось.

По пути, прежде чем вернуться обратно в кровать, побрызгала водой на Эйву. Феечка неохотно пришла в себя.

– Вика, ты встала? Это хорошо… хорошо… – Она как-то осоловело осматривалась по сторонам. – То, что произошло с Шайраном, это ужасно. Как же мы теперь…

– А никак. – Я пожала плечами и, дожевывая яблоко, отправилась обратно к кровати. Но не дошла. Потому что поняла, что не могу отстраняться, просто не имею права.

Черт возьми, я не имею права впадать в апатию, жалеть себя и утопать в депрессии. Не имею права ни на что, потому что будущее Земли снова под вопросом, гигантским таким и жирным, как клякса.

Пока я осознавала, в комнату вплыла камера. Пока только одна, но ведь достаточно одной, чтобы следить за мной.

И тут меня накрыло. Злостью, яростью, ненавистью!

У меня в личной жизни катастрофа, а я даже не имею права вдоволь пострадать! Мне нужно думать, что делать дальше, как Землю спасать, если уж Шайран оказался в тюрьме. И тут еще эта проклятая камера, когда мне хочется все к чертям разнести. Кстати, идея. Может, мне удастся вырубить камеру? Потому что бесит, потому что хочется выпустить пар и что-нибудь сломать!

Так, думаем. Камера снимает меня. Значит, ко мне она сейчас повернута «передом», если так можно выразиться. Подходим к ней, быстро огибаем, оказываясь позади, и, пока она разворачивается, хрясь по ней щитом. И еще, и еще один удар! Я била щитом, как будто это сковорода. Била в воздухе там, где, по моим ощущениям, должна находиться камера. Била с остервенением, в каком-то припадке, пока что-то действительно не поломала. Сначала почувствовалась сама камера, я уже не по воздуху била, а по мелкому предмету, застывшему в воздухе. Потом она начала мерцать, проявляясь перед глазами, пока полностью не лишилась невидимости и, раздолбанная, не рухнула на пол. Кажется, у нее даже какая-то мелкая деталька отлетела. Я перевела дыхание и только тогда успокоилась.

Меня потряхивало, со лба стекал пот. От напряжения дрожали руки. Щит вообще рассеялся, воспротивившись такому обращению с собой.