Шипучка. Ты уже часть меня

Слава абсолютно неадекватно улыбается на эту страшную фразу.

– Мне кажется, я люблю тебя, – говорит он, ловя губами возмущение девичьих губ.

– И я, кажется, тоже, – тихо шепчет Мила, чувствуя, как поднимается в воздух.

Они наконец-то поймали друг друга и теперь уже точно не отпустят.

Наконец сжимаю в руках бумажку, которая должна вернуть мне спокойный сон. Тест на отцовство. В моей сумке лежит еще один, на материнство. Положительный. Уже неделю как положительный, а я все не могу признаться.

Трусиха – это точно про меня. Даже боюсь разворачивать лист с результатами одна, поэтому просто гипнотизирую напольную плитку этой дурацкой лаборатории. Той самой, которая находится рядом с квартирой, где мы жили вместе с Милой. Кажется, это было так давно. Словно с кем-то другим. Но нет, это все было со мной.

Помню, как пришла сюда, чтобы сдать кровь на ХГЧ, а потом получила подтверждение своего положения, которое изменило всю мою жизнь. Да. Почти год назад, двадцать первого ноября я стала мамой. Тут просто без слов. Невозможно описать подобное чудо.

Безусловно легко не было, но первый вздох твоего ребенка, первый крик и взгляд в глаза… Бум. Все. Ты уже совершенно другой человек, центром вселенной которого становится крохотное счастье.

Потом пошли подгузники и бессонные ночи. Все так закрутилось, что я забыла о небольшой проблеме с двойным отцовством, но чем больше времени проходило, тем чаще я слышала одну дурацкую шутку. «Ой, доченька вылитая ты, Ника. От Арсения ни кусочка. Он вообще точно ее отец?».

Конечно, ее повторяют левые люди и просто знакомые. Можно и не обращать внимания, но… Меня это так бесит!

Арсений прекрасный отец. Нет, даже не так. Он – лучший папочка на свете. Нежный, ласковый, веселый. Помню его слезы счастья, когда он впервые взял малышку на руки. И то, как первые три месяца он, словно помешанный, скупал все розовые вещи из детских магазинов.

Сеня помнит свое обещание, про «новое платье каждую неделю», но я попросила его придержать коней до тех пор, пока дочке не исполнится хотя бы лет одиннадцать. Вот тогда-то его рвение будет очень кстати.

Арсений вообще очень мне помогает. Во всем. Встает по ночам, если дочь плачет, а я плохо себя чувствую. Иногда баюкает нас обоих, усаживая меня к себе на колени с малышкой на руках. Он сам сделал ремонт в маленькой бесполезной комнате и превратил ее в уютную детскую с единорогами на стенах. Он лучший папа, которого я могу пожелать своему ребенку и все же… Настоящий ли?

Важно это для меня или нет? Я сама не могу понять. Марк… Я не видела его с выпуска. Знаю, что он вроде уехал из нашего города. Мы не общаемся и не поддерживаем связь, так есть ли смысл ворошить это все?

Но мысли, сомнения… Он съедают меня изнутри, как маленькие вредные жучки в коре дерева. Убивают меня.