Шепчущий череп

 – Он обернулся ко мне и пояснил, улыбаясь: – Нужно купить лакричных конфет.

Между Блэкфрайес и мостом Саутварк, который соединяет Лондон со старинным пригородом Саутварк, Темза плавно поворачивает на юго-восток. Здесь течение реки замедляется, и во время отлива под южным концом моста Саутварк обнажается занесенное илом дно. Локвуд указал мне на него, пока мы шли с ним через мост в лучах заходящего солнца.

– Скорее всего, Фло должна быть где-то там, – сказал он. – Если, конечно, она не изменила своим привычкам, но это маловероятно. Она меняет свои привычки не чаще, чем нижнее белье. С наступлением ночи Фло всегда приходит сюда порыться в том, что прибила к берегу река, а потом отправляется вниз по течению.

– Что она здесь ищет? – спросила я, хотя и сама уже знала ответ.

– Сама знаешь, – словно прочитал мои мысли Локвуд. – Кости, старинные вещи, утонувшие или вымытые водой из речного ила.

– Звучит многообещающе, – заметила я. – Сгораю от желания поскорее встретиться с твоей Фло.

И я мрачно поправила висящую у меня на поясе рапиру.

– Только не вздумай давить на Фло, – предупредил меня Локвуд. – На самом деле будет лучше, если весь разговор буду вести я сам. Вот здесь можно спуститься.

Мы нырнули в дыру в перилах и стали спускаться по каменным ступеням, идущим вдоль опоры моста. Над нашими головами навис арочный пролет моста, снизу все сильнее пахло водой, тиной и гнилью. Мы добрались до мощеной дорожки, которая шла вдоль берега, прошли по ней немного вниз по течению. У нас за спиной виднелись темные, похожие на большие валуны складские пакгаузы. Впереди торчал напоминавший сухое дерево заржавевший уличный фонарь. Он был зажжен и отбрасывал вниз конус бледного желтоватого света, который падал на узкие ступеньки, ведущие вниз прямо к реке.

Близилась ночь, с реки поднимался седой туман.

– Теперь нужно быть внимательнее и осторожнее. Мы не должны спугнуть Фло.

Ступени круто спускались к воде. За туманом в сгущающейся тьме угадывался противоположный, северный берег – ломаная змейка огней, над которой серой массой поднимались высокие лондонские крыши. Отлив был в самом разгаре, река плескалась где-то далеко за широкой полосой жидкой грязи и ила.

И стояла полная, звенящая тишина.

Локвуд подтолкнул меня в бок, молча указав кивком в сторону. Там низко над грязью плыл зажженный фонарь, его слабый оранжевый свет отражался от мокрой гальки, водорослей и самых разных предметов, прибитых речным течением к берегу, – деревяшек, кусков пластика, металла, бутылок, других утонувших или гниющих в иле предметов. В отраженном свете угадывалась сгорбившаяся, медленно бредущая по грязи фигура, держащая в руке фонарь и прикрывающая его своим телом, словно стараясь скрыть от посторонних глаз.