Шепчущий череп

– Целиком и полностью с вами согласен, – закивал Альберт Джоплин. – Вы буквально читаете мои мысли, юноша.

– Исследования – не главное, – возразил мистер Сандерс. – То, что лежит в этой могиле, доставляет беспокойство и неприятности окружающим, и я хочу поскорее от этого избавиться. Моя задача – сегодня же ночью очистить кладбище от этой дряни. Если вы примете мое предложение участвовать в ночной операции, мистер Локвуд, буду вам весьма признателен. Что скажете?

Локвуд взглянул на меня, затем на Джорджа. Мы ответили ему горящими возбужденными взглядами.

– Мистер Сандерс, – сказал Локвуд. – Мы с радостью принимаем ваше предложение.

На закате того же дня Локвуд, Джордж и я подошли к западным воротам кладбища Кенсал Грин со своими новенькими посеребренными итальянскими рапирами на поясе и тяжеленными дорожными сумками в руках. У нас за спиной заходило солнце, опускалось к горизонту сквозь легкие облачка, окрашивая их в нежный розовый цвет – заканчивался еще один чудесный летний день. Закат был прекрасен, однако настроение у нас было довольно мрачным, и все были напряжены – впереди нас ждала не самая легкая и приятная работа.

Большие лондонские кладбища, из которых Кенсал Грин было самым старым и красивым, напоминали о давно ушедшем времени, когда живые сохраняли добрую, мирную связь с умершими. В Викторианскую эпоху кладбища с их тенистыми деревьями и ухоженными аллеями воспринимались как место, где можно отдохнуть душой от суеты столичной жизни. Резчики по камню соревновались друг с другом в создании изящных оригинальных надгробий. На клумбах росли розы, на подстриженных лужайках среди могил пестрели полевые цветы. В воскресенье горожане приезжали на кладбище всей семьей, чтобы вспомнить своих усопших родственников и подумать о бренности земного бытия.

Те времена давно прошли. Проблема изменила все. В наши дни кладбища заросли бурьяном, розы задушил дикий терновник. Редко кто из взрослых появлялся здесь среди дня, а ближе к вечеру кладбища становились местом, которое каждый человек старался обходить стороной. Хотя подавляющее большинство мертвецов по-прежнему мирно спали в своих могилах, даже вооруженные до зубов агенты с крайней неохотой брались за работу на кладбищах. Это была вражеская территория, на которой любой живой человек чувствовал себя нежеланным гостем.

Когда-то западные ворота были достаточно широки, чтобы сквозь них на Хэрроу-Роуд могли выехать бок о бок друг с другом сразу два конных экипажа. Теперь кладбище с внешней стороны было обнесено новой, дополнительной изгородью – неряшливой, с торчащими из нее железными шипами и густо оклеенной выцветшими плакатами и написанными от руки объявлениями.