Шепчущий череп

Я теперь, когда шла по улице с рапирой на поясе и маленькие дети, широко раскрыв рот, глазели на меня, а взрослые уважительно кивали и уступали мне дорогу, я не просто знала, что занимаю особое положение в обществе, – я искренне начала верить, что заслуживаю его.

Быстро прогрессировал и мой Дар. Внутренний слух, и без того острый, стал еще острее. Теперь я слышала шепот призраков Первого типа и речевые фрагменты призраков Второго типа, совершенно безмолвные для меня призраки становились все более редким исключением. Развилось и мое сверхъестественное Осязание. Прикосновение к предметам доносило до меня эхо давних событий, все чаще я интуитивно чувствовала намерения каждого конкретного призрака и порой могла даже предсказать его действия.

Такие способности, как у меня, встречаются очень редко, однако и их, и все остальное перевешивала сейчас загадка, нависшая над всеми обитателями дома 35 по Портленд-Роу, и в первую очередь надо мной. Семь месяцев назад случилось нечто, отделившее меня от Локвуда и Джорджа и от всех других агентов, с которыми мы конкурировали. С того времени мой Дар стал центральной точкой экспериментов Джорджа и главной темой наших разговоров. Локвуд даже верил в то, что событие, о котором идет речь, может стать основой нашего будущего благосостояния и сделает нас самым прославленным агентством во всем Лондоне.

Правда, сначала нужно было разрешить одну частную проблему.

Эта проблема стояла на столе Джорджа в толстой стеклянной банке, прикрытой куском черной ткани.

Проблема была опасной, зловещей и, возможно, способной навсегда изменить мою жизнь.

К этому времени Джордж уже покинул фехтовальный зал и ушел в наш главный офис. Я взяла свою чашку с чаем и отправилась следом. Вошла в офис, пробираясь между кипами старых газет, мешков с солью, аккуратно сложенных цепей и коробок с серебряными печатями. Сквозь выходившее в наш маленький дворик окно офиса лился солнечный свет, в его лучах вспыхивали подвешенные в воздухе пылинки. На столе Локвуда, между мумифицированным сердцем и коробочкой с леденцами, лежал наш гроссбух в черной кожаной обложке. В него мы вносили отчеты о каждой проделанной нами работе. Вскоре туда же придется записать отчет о расследовании Уимблдонских Рейзов.

Джордж стоял возле своего стола и мрачно смотрел на него. Да, на моем собственном столе тоже частенько царил беспорядок, но то, что сегодня творилось на столе Джорджа… Это было нечто. На нем валялись груды сожженных спичек, лавандовые свечки, повсюду виднелись застывшие лужицы расплавленного воска, мотки перепутанной проволоки, батарейки, извлеченные из лежащего рядом распотрошенного электрического нагревателя. В углу стола приткнулась опрокинутая набок паяльная лампа.