1
0Заговорил мужчина – тон у него был почтительным и вежливым:
– Наши люди начинают терять терпение, госпожа Фиттис. Они полагают, что вы не желаете помогать им в работе Общества.
Знакомый короткий хрипловатый смешок:
– Я оказываю им всю возможную помощь. Если они не справляются, это не моя проблема.
Я медленно-медленно начала подтягивать к себе рапиру.
– Вы хотите, чтобы я передал им это? – спросил мужчина.
– Разумеется, вы должны им это сказать. Я к вам в няньки не нанималась!
– Не нанимались, мадам, однако это была ваша идея. Что это?
Я застыла, прикусив губу. Капли пота покатились по моему лицу на подбородок.
– Заспиртованные легкие отравителя Барреджа, – ответила Пенелопа Фиттис. – Моя бабушка проявляла большой интерес к преступлениям. Вы представить не можете, какие вещи она собирала. Некоторые из них сохранили большую ценность до наших дней. Правда, не эти легкие. Они не несут заряд потусторонней силы.
– Странный выбор для украшения библиотеки, – заметил мужчина. – Я бы не смог читать в такой обстановке.
Вновь знакомый смешок:
– Тех, кто приходит сюда, такие вещи не отвлекают. Мы погружены в мысли о более высоких материях.
Звук голосов изменился, стал более приглушенным. Я решила, что собеседники повернулись ко мне спиной, и быстро втянула за край шкафа остававшийся на виду кончик рапиры, а затем очень осторожно передвинулась и выглянула наружу.
Метрах в пяти от себя я увидела Пенелопу Фиттис и невысокого коренастого мужчину средних лет, стоящих ко мне спиной. На мужчине, как положено, был смокинг и черный галстук. Я разглядела его толстую шею и профиль его розового лица с двойным подбородком.
– Кстати, о необычных артефактах, – сказала Пенелопа Фиттис. – Я хочу вам дать кое-что. – Она неожиданно двинулась с места, и я, поспешно нырнув назад за шкаф, услышала, как стучат по паркету ее каблуки. – Примите это в знак моего расположения к вам.
Я не могла понять, куда она движется, приближается ко мне или нет, и просто теснее прижалась к задней стенке шкафа.
Что-то заставило меня посмотреть наверх. Локвуд лежал, распластавшись на животе, на галерее, практически прямо у меня над головой, и изо всех сил старался слиться с тенями. В этом ему помогал его черный смокинг, но мешало бледное как мел лицо. Я знаком показала, чтобы он отвернул голову в сторону.
– Люси! – одними губами произнес он.
Вначале я не понимала. Локвуд повторил два слова несколько раз, бешено указывая глазами на центр зала. Потом расшифровала: «Мой бокал».
Я осторожно высунула голову из-за края шкафа, и мое сердце вновь ушло в пятки. Вот он, бокал Локвуда, знай стоит себе наверху маленького стеклянного стенда в самом центре зала. Мне показалось, что лучи всех ламп направлены именно на этот бокал.
