1
0– Он взял мою руку и вложил в нее ожерелье из серебряных колечек, к которым был подвешен кулон с небольшим бриллиантом. Очень красивое ожерелье.
– Что? – уставилась я на него. – Где ты это взял?
– Не важно. Полагаю, надев это ожерелье, ты станешь чаще держать язык за зубами – так будет элегантнее. О, я слышу, такси подъехало. Пора идти.
Фиттис Хаус, штаб-квартира прославленного агентства «Фиттис», стоит на Стрэнде, совсем неподалеку от Трафальгарской площади. Мы подъехали к нему в восемь часов вечера с минутами. По случаю приема часть улицы для обычного транспорта была перекрыта. Начиная от станции метро «Чаринг-Кросс» толпились зеваки, разглядывали подъезжающих гостей.
У мраморного входа по обеим сторонам дверей в жаровнях дымилась сушеная лаванда. Со стен свисали огромные, высотой в два этажа, баннеры. На каждом из них был изображен вставший на дыбы единорог, держащий в передних копытах Светильник истины. Под фигурой единорога серебром было гордо выведено: «50 лет».
Тротуар – от бордюра мостовой до самых входных дверей – был покрыт пурпурным ковром из свежей лаванды. Вдоль лавандовой дорожки тянулись канаты, отгораживающие приехавших гостей от толпы журналистов, фотографов, любителей автографов и телевизионщиков с их камерами и бесчисленными проводами. В центре Стрэнда столпилось маленькое стадо лимузинов, готовящихся высадить своих пассажиров.
Среди лимузинов, как бедный родственник, ползло наше такси, утопая в сизых облаках выхлопных газов. Локвуд негромко выругался себе под нос и сказал:
– Так и знал, что лучше было ехать на метро. Ну ладно, что теперь говорить. Надеюсь, ты не забыл заправить рубашку в штаны, Джордж?
– Можешь не волноваться. Даже зубы почистил.
– Бог мой, это успех! Ну все, приехали. Прошу всех следить за собой.
Мы вышли из такси и сразу ослепли от вспышек и оглохли от щелканья затворов. Правда, длилось это недолго – никому из фотографов мы были не известны. Мы пожали несколько протянутых рук, дали несколько автографов и под яркими лучами юпитеров прошли между дымящимися жаровнями, поднялись по мраморным ступеням крыльца, предъявили наше приглашение швейцару в серой униформе, и тот пропустил нас внутрь.
В первый, и единственный раз, я была в фойе Фиттис Хаус год назад, когда приходила на собеседование, на котором провалилась. Я хорошо помнила освещенные мягким золотистым светом стенные панели, низкие темные диваны и столики с лежащими на них рекламными проспектами агентства. Мне помнились также специфический запах лавандовой мастики для пола и какая-то особенная атмосфера этого легендарного места. В тот раз меня не пустили дальше стойки администратора. Здесь же, в этом фойе, я долго сидела после того, как получила отказ.
