Шепчущий череп

Потолок здесь уцелел, так что в комнате было сухо. Я провела рукой по стенам, ища экстрасенсорные излучения. Ничего – просто мертвое пустое пространство.

Мы проверили следующую комнату – та же тишина. Ни перепадов температуры, ни миазмов, ни ползучего страха. Мы прошли в третью комнату, на другой стороне холла. По ее расположению и лепнине на потолке можно было предположить, что она использовалась для приема гостей, с которыми Бикерстаф пил здесь чай. Сейчас в этой комнате не осталось даже обоев, да и части плинтусов тоже. Снова лишь половицы, оштукатуренные стены и серебристый лунный свет. Меня охватило неприятное чувство – подумалось, что этот дом, как и его бывший хозяин Бикерстаф, превратился в голый, обглоданный до костей скелет.

Когда мы возвратились в холл, я уловила слабую вибрацию – приглушенную и чем-то смутно знакомую.

– Локвуд, Джордж, – прошептала я. – Кто-нибудь из вас что-то улавливает?

Они прислушались. Локвуд отрицательно покачал головой. Джордж пожал плечами.

– Да я вряд ли что услышу, – сказал он, тяжело ворочая языком. – У меня восприятие не такое острое, как… – Он вдруг испуганно ахнул: – Что это?

Я это тоже увидела. Передвигающийся темный комок – длинный, низкий, проворный – мелькнул в тенях в дальнем конце комнаты. Пронесся вдоль стены под окном, но вне луча лунного света, и завернул к нам, держась рядом с плинтусом.

Свист стали – Локвуд выхватил свою рапиру. Другой рукой он выдернул из кармашка на рабочем поясе тонкий фонарик-карандаш. Зажег его и высветил маленький черно-коричневый комочек.

– Всего-навсего мышь, – выдохнула я. – Маленькая. А я подумала…

– Я тоже – громко выдохнул Джордж. – Думал, она больше. Думал, это крыса.

Локвуд выключил фонарик. Как только свет погас, мышь исчезла – мы скорее почувствовали это, чем уловили ее движение.

– Выбросите из головы мысли о крысах, – сухо приказал Локвуд. – Полностью. Договорились? Ну что, поднимаемся наверх?

Но я продолжала, прищурившись, смотреть в дальний угол комнаты.

– Погоди, – сказала я. – Когда ты включил фонарик, мне показалось, что я увидела…

Я включила свой фонарь, направив луч на дальнюю стену. Да, вот они, прорезанные в штукатурке тонкие черные линии. Четкий контур двери.

Подойдя ближе, мы увидели и вмурованные в стену петли, и маленькое отверстие, в которое вставлялся ключ или дверная ручка.

– Превосходно, Люси, – похвалил меня Локвуд. – Раньше дверь могла быть оклеена обоями или заставлена, например, фальшивой книжной полкой. Обнаружить ее тогда было очень нелегко.

– Думаешь, этот проход ведет в лабораторию Бикерстафа?

– Возможно. Видишь, много лет назад ее взламывали – одна петля отвалилась. Думаю, мы должны войти.