Путь ярости

Единственный, кто был в головном уборе, – средних лет, с тонкими усиками над верхней губой – наклонил голову, глянув на номер машины. Удовлетворенно кивнул – та самая. Лица ополченцев озарились радостными улыбками.

– Выходите, – распорядился усач, – медленно, по одному, не дергаясь. Кто дернется, получит пулю. Руки за головы.

Момент был трудный. Люди впали в ступор, двигались, как в кисельном тумане. Они приторможенно выбирались из салона, сжимали пальцы в замок на затылке. Только Паскевич что-то долго вылезал – похоже, впал в прострацию, движения не ладились, конечности цеплялись за все подряд.

– Привет, хлопцы, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал усач и злорадно оскалился. – Ну, что, слава Украине?

– Дурная слава, – засмеялся сослуживец с дефектом губы – ее уродовал белесый шрам, и она напоминала кроличью. – Походу вмерла уже.

– Послушайте, мужики, вы что, белены объелись? – сглотнул Крикун. – Вы кого останавливаете?

– Так, спокойно, – перебил усатый. – Без оскорблений и перехода на личности. Нам плевать, кто вы такие, но твоя машина, дружище, находится в розыске. Рожи ваши, панове…

– Не имеете права, мы будем жаловаться! – взвизгнул Фуллертон. Ополченцы дружно заржали.

– Ну, точно, ты с какого края света, братан? – обрадовался усатый. – Смотри-ка, мужики, всю банду в полном составе поимели. Это они комбата Шубина в Вордовке грохнули.

– Что вы несете? – заворчал утробным басом Крикун. – Давайте так, хлопцы, вы не дергаетесь, а я медленно достаю из кармана ксиву, на которой русским языком сказано, кто я такой и в какой структуре служу.

– Стриптизер, что ли? – хохотнул самый молодой ополченец с юношеским пушком на щеках. – Медленно достает он. Ты нам мозги не компостируй, мужик. А ну давайте по одному на обочину и на колени. – Юнец выразительно повел стволом. – Будет вам сейчас шариатский суд.

«Придурок, – подумал Паскевич. – Ты хоть знаешь, как выглядит компостер?»

– Слышь, чувачелло, ты чего там копаешься? Руки за бошку, быстро! – Четвертый ополченец, коренастый, словно вырубленный из коры морщинистого дуба, ткнул в него автомат. Паскевич еще не вылез из машины – кряхтел под пристальным взглядом бойца, делал вид, что не может выдернуть застрявшую под сиденьем ногу.

Другого момента уже не дождаться! Сгодилась «мелкая оружейная мелочь», которую Паскевич всегда имел при себе. Он взялся за ногу, чтобы освободить ее, рука скользнула под носок, и пуля из компактного «браунинга» поразила бедняге шею! Ополченец отшатнулся, рухнул на колени. Какое-то время он не падал, качался.