Путь ярости

Подобное образование отделилось от кустарника под холмом, бросилось бежать. На ферме что-то шевелилось.

«У них машина на дороге припрятана, – сообразил Никита. – Туда и намылились…»

– Максим, не дай им уйти! – проорал он через плечо. – Стреляй!

Быстро обернулся – Максим Агранов был парень башковитый, рухнул на колено, начал бить прицельными очередями. Хоть немного, но задержит их отход. Никита тоже стрелял на бегу, но без эффекта, для острастки. Он был уже в поле, уже путался в высокой траве. Временами паника пронзала – он не видел врага. Где эти упыри?! Но те снова возникали в поле зрения – бежали, пригибаясь, в маскировочных одеяниях, увертываясь от автоматных очередей. Турченко задыхался, ноги вязли в податливой глине. Но расстояние сокращалось, он был неплохим бегуном. Как почувствовал выстрел – нырнул в сторону, и пуля промчалась, едва не пропоров ему живот. За спиной Агранов методично выстреливал патроны. Трое в накидках уже сворачивали за угол заброшенной фермы. Вот мелькнуло лицо одного из них – мужик в годах, серьезный, сосредоточенный, морда, хоть тресни, не русская! Он запомнил эту морду на всю жизнь, впечаталась несмываемой печатью. Этот дядька обернулся, вскинул винтовку. Он действительно был опытным мастером. Сухо грянул выстрел. Никита пригнулся. Но стреляли не в него – в другой источник раздражения. Раздался вскрик – Турченко обернулся. Подстрелили Максима! Он даже бронежилет не надел, спешил! Выронил автомат, держался за грудь, вытаращив глаза, тужился, не мог продохнуть. Потом переломился, отправился со склона головой вниз… Никита завыл от отчаяния. Пять человек было в машине, он один остался! Твари!!! Выбил пустой магазин, вставил полный, побежал дальше, стреляя. Но наемники уже скрылись за фермой. Выскакивать из-за угла на открытое пространство глупо. Даже снайпером можно не быть, чтобы выстрелить в упор. Он бросился в траву, покатился по ней, пока не открылся нужный вид. Трое шустрых стрелков уже выбегали на дорогу, а из канавы водостока с ревом выбиралась пятидверная «Нива», заляпанная грязью. Номера не видно, нужно дважды обладать орлиным зрением, чтобы его прочесть на таком расстоянии.

Никита скрипел зубами от злости и разочарования. Задыхался, ноги путались. Вести прицельный огонь он тоже не мог, руки дрожали. Что за день такой невезучий! Он ковылял по полю, сбиваясь с тропы, матерился, орал что-то страшное, вставил еще один магазин, потеряв драгоценные мгновения. Двое уже прыгнули в машину. Обернулся третий, оскалился – молодой, наглый, даже в бою он умудрялся жевать жвачку, – вскинул СВД и, особо не целясь, принялся выбивать пулю за пулей. Комочки свинца вспарывали почву под ногами, выли над головой. Вновь терялись секунды.