Путь ярости

Высунулась испуганная физиономия паренька, он что-то прокричал своим старшим товарищам. Люди отползали, скатывались в канавы, волоча за собой осыпи и комья глины. Не выдержал Рыткин, подлетел, помчался прочь, высоко подбрасывая ноги. Хардинг вскинул винтовку, затаил дыхание на пару секунд. Влететь в канаву Рыткин не успел – уже отталкивался пятками, выставил ладони для мягкого приземления, когда пуля пробила затылок. Он повалился плашмя, раскинув руки. Загудели зрители.

– Браво, шеф! – одобрительно выкрикнул Джерри. – В самое яблочко!

Они шли, ведя стрельбу навскидку. Но мишени не стояли на месте, люди учились выживать по мере охоты. Бывший спецназовец и католический священник мчался зигзагами, качался, словно маятник. Какими-то рывками перемещался десантник Голубев – подлетал, падал на бок, скатывался в канавы. Нырнул в траншею подросток, а выбрался из нее гораздо правее – пробежал по дну пару десятков метров и возник практически на правом фланге полигона. Он бежал, закрывая зачем-то затылок рукой, словно это могло уберечь от пули. Джерри смеялся, посылая в него пулю за пулей. Похоже, баловался – пули взбивали фонтанчики под ногами мальчишки, заставляя его выделывать какие-то сумасшедшие па. Скорость передвижения мишеней была небольшой, они не одолели и половины расстояния. Вперед вырвался Агишев. Немного не рассчитал – задержался на открытом пространстве дольше, чем стоило. По нему открыли огонь одновременно все трое. Было видно, как одна из пуль попала в спину – и грязно-зеленый спортивный костюм окрасился красным. Он рухнул на колени и, извернувшись, вывернул руку за спину, словно собрался потрогать рану. До раны он не достал, окоченел на несколько мгновений и повалился лицом в щуплый кустарник. Но трое продолжали бежать. Американцы перешли на рысь. Они меняли на ходу магазины, оживленно переговаривались. Джерри пошел на обгон. Теперь он не баловался, стрелял на поражение. Охнул Фуллертон – Николаев, рядом с которым он проходил, оказался скорее жив, чем мертв. Перебитый позвоночник не помешал выбросить руку и схватить Фуллертона за лодыжку! Американец вскрикнул от испуга. Он привык жить в мире, где мертвецы не совершают резких движений. Он попытался вырвать ногу, одновременно делая прыжок в сторону. Дьявол! Что случилось с хваленой выдержкой и самообладанием! Нельзя закрывать глаза на законы физики! Он покатился в канаву, возмущенно ропща, зарылся физиономией в гумус, перемешанный с глиной, а раненый продолжал держать его ногу. Хардинг передернул затвор, выстрелил Агишеву в сердце. Но даже мертвый ополченец сжимал свою добычу мертвой хваткой. Хардинг, посмеиваясь, помог коллеге принять вертикальную позу и разжать удавку мертвеца. Фуллертон был бледен, испачкан в земле.