Путь ярости

Головной убор с козырьком напоминал шапку времен Второй мировой войны, которые носили немцы и их прислужники. В мозолистых руках хорошо смотрелся бы «Шмайсер», но и советский АКС выглядел уместно. У мужчины было широкое мясистое лицо. Свинцовую щетину «удачно» дополнял глубокий шрам на правой щеке, благодаря которому правый глаз находился не в своей плоскости. Масловский был прав – удовольствие было то еще. Обитатели хаты и посетитель с недоверием разглядывали друг друга. Потом мужчина помялся и сдержанно кивнул.

– Спешу представить, господа, борца за свободу и независимость Украины, – не без пафоса начал Паскевич. – Командир отряда «Тени» Антон Бережинский. Его люди будут сопровождать нас до погранпоста «Вишняки», а по завершении акции переправят в соседнюю область. Проходите, господин Бережинский, думаю, нам есть что поведать друг другу…

– Держите. – Капитан Комаров, командир спецгруппы с российской стороны, протянул Никите несколько пластинок, похожих на слегка утолщенные сим-карты. – Это маяки, раздайте своим людям, и мы отличим вас в темноте от наемников. БТР мы замаскируем, он стоит на нашей стороне. Вся информация будет немедленно передаваться по рации.

– Спасибо, капитан, – поблагодарил Турченко. – Постарайтесь держаться подальше, чтобы не спугнуть террористов. Прикажите своим людям, чтобы не болтались по границе.

Темнота уже сгустилась, вокруг поста все было спокойно. Стих ветерок, и лес на северной возвышенности замер в тревожном ожидании. Прошла последняя машина, разъехался дневной персонал, и пост закрылся. Охрана погранпоста была небольшая, серьезных происшествий в связи с близостью российской воинской части здесь давно не отмечали. Никаких шатаний не наблюдалось, люди были предупреждены. В крохотной деревушке на севере от поста тоже все было спокойно. Ту часть территории контролировали российские пограничники, хотя находилась она на украинской стороне. Сема Гончар перед закатом в шутку предложил перекопать пограничные столбы – перенести на запад от деревни – дескать, по уверениям пограничников, бабки в деревне гонят знатную горилку.

– А столбы перенесем – будут гнать самогон, – хохотнул Копылов. – А что, всего на сто метров перенести, никто не заметит.

– Я бы сразу в окрестности Кракова перенес, чтобы не возиться, – проворчал Терновский, чем вызвал бурное веселье как с той, так и с другой стороны.

Но вот уже несколько часов после этого в округе царило безмолвие. Маленькая стрелка на циферблате подползала к цифре «одиннадцать». Временами рельеф местности совершал плавные изменения – отдельно взятые бугорки переползали с места на место и снова замирали. В темноте их невозможно было отличить от настоящих бугорков.