Пряная штучка

– Сволочи, – покачала я головой, когда увидела, как аккуратно грабители замотали «лицо» кулинарной школы в мою самую лучшую простыню, специально купленную для ночи разнузданных шалостей.

Несмотря на толстый слой краски, кололось на щепы и горело бело-розовое чудо «Идеальная хозяйка» отменно. Весь вечер жгли камин, так натопили на втором этаже, что от духоты начала болеть голова, даже на ночь проветривать прошлось. Зато все следы грабежа были уничтожены.

Цикорий с кардамоном

Управляющий монетного двора в Вайтберри внимательно перечитывал договор дядьки Ходжеса. Маленькие, глубоко посаженные глаза бегали по строчкам. Дойдя до конца страницы, он смачно послюнявил палец, перевернул лист и снова углубился в изучение документа.

Я сидела точно на иголках, хотя старалась не показывать, как в действительности сильно волновалась. От этого полного, лысеющего человека, отгороженного массивным письменным столом, зависело, отдам ли я долг Маринованному Огурцу или же до зимы буду скакать с бубнами, пытаясь придумать, где наскрести денег на грабительские проценты.

– Значит, хотите перезаложить землю? – бросил на меня быстрый взгляд мужчина.

Он сложил договор, вставил его в папку и отодвинул от себя пальцем.

– Ваша земля находится почти в центре Питерборо, госпожа Колфилд. Она лакомый кусочек, и на нее засматривается много людей. Тот же господин Палмер. Вы хотите все потерять?

– Что вы пытаетесь сказать? – вопросом на вопрос ответила я.

– Я готов купить землю дороже ее стоимости и даже готов приплатить за лавку, хотя, по сути, она не стоит даже помятого шиллинга.

Неожиданно я почувствовала себя ужасно оскорбленной. За все эти сумасшедшие дни мне в голову ни разу не пришла мысль просто избавиться от дядькиного наследства. Продать землю, имущество, если оно хоть чего-то стоило, вернуться в Кингсбург и жить себе дальше. Боясь, что если открою рот, то покрою управляющего с ног до головы ругательствами и даже маменьку его припомню, я прикусила язык.

– Слышал, что вы хороший репортер, – продолжил делец. – Продайте землю, откройте в Питерборо собственную газету и занимайтесь любимым делом. Или вообще вернитесь в столицу к привычной жизни.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь, и моя жизнь в лавке пряностей тоже нравится, – сухо возразила я и уточнила: – То есть в залог землю вы не возьмете?

– На год под тридцать шесть процентов, – безжалостно улыбнулся он.

– Вы с ума сошли? Даже в монетном дворе Кингсбурга… не бывает таких процентов!

– Но мы-то не в столице, госпожа Колфилд, а в Озерном крае. Таковы мои условия, – развел он руками, намекая, что других монетных дворов не имеется. – Извините.