3
0У подножья лестницы на одной длинной ноге стояла рогатая деревянная вешалка, куда мы цепляли потерянные покупателями шарфы и оставленные у прилавка зонты. Небрежно зажав букет под мышкой, сосед схватил с крючка зеленый шарф, мягко говоря, слабо сочетавшийся с красным платьем, и, подойдя, принялся с самым серьезным видом наматывать мне на шею. Шарф был ужасно колючий, от него исходил слабый запах чужих духов.
– Что ты делаешь? – процедила я сквозь зубы, удивляясь, почему от злости не заикаюсь.
– Не хочу, чтобы ты простудилась, дорогая домовладелица, – улыбнулся он и кивнул в сторону Фреда: – Она у нас очень слабенькая.
– Никогда не болела! – Без преувеличений, от нервного тика у меня задергалось нижнее веко.
– Никогда не поздно начать. – Этан попытался нахлобучить мне на голову чужой капор из желтой шерсти.
Еле спасла тщательно уложенные локоны и прошипела, сдирая с шеи шарф:
– Выселю к мелким бесам, а Ирвина себе оставлю!
Пихнула размотанный шарф в руки «обеспокоенного соседа» и повернулась к Фреду, следившему за нашей возней, прямо сказать, несколько озадаченно.
Кавалер предложил мне локоть, и мы наконец добрались до двери, но даже не успели услышать прощальное треньканье колокольчика, как Этан крикнул вслед:
– Смотри не сломай каблуки! Не сверни шею! И не возвращайся поздно!
Не понимаю, какой демон в него вселился, но от избиения букетом роз его спасло только расстояние и, как ни странно, присутствие Фреда. Оставалась надежда, что если кавалер не сбежал сразу после циркового номера с зеленым шарфом и желтым капором, то вечер не закончится полной катастрофой. Я была наивной и определенно недооценивала коварство жителей «Пряной штучки». Особенно некоторых их представителей.
Питерборо был действительно крошечным. При желании поездка в карете из одного конца города в другой занимала не больше получаса, и я практически не пользовалась извозчиками, но туфли на каблуках не способствовали желанию прогуливаться по освещенным тусклыми фонарями улочкам. Мы шли молча и медленно, сосредоточенно. Похоже, Фред посчитал пешую прогулку по ночному городу в некотором роде романтикой (очень спорной), а я вполне обоснованно боялась подвернуть ногу на щербатой мостовой и закончить вечер у костоправа.
Еще не успели выйти на центральный проспект, а мне уже был ненавистен каждый ярд, пройденный в проклятущих туфлях. Да и ноги в тонких чулках начали заметно подмерзать, и от холода предательски потек нос. Но, держась за локоть красавчика Фреда, шмыгать или тем более сморкаться было не очень-то женственно.
