3
0У этого человека хотя бы что-то святое за душой имеется? Гордого бронзового скакуна принять за старье?! Какая наглость!
Наконец хлам был загружен в тележку и вывезен из сада через заднюю калитку. Старьевщик поехал по узкой улочке между домами, а над его головой на шесте кряхтел колокольчик, делавший отчаянные попытки привлечь внимание домохозяек. А вдруг кто-нибудь в нервическом припадке захочет избавиться от годной сковороды, чтобы часом не прибить этой сковородой непутевого или, наоборот, слишком деятельного мужа?
– Алекса! – позвала меня Стаффи, выглянув в сад. – У нас проблема!
Закрыв калитку на засов, я быстро вернулась в дом. В лавке с самого утра было много народу, и из торгового зала раздавался голос Ирвина, кокетничавшего с покупательницами.
Он так здорово справлялся, что я уже подумывала, как бы соблазнить ценный кадр на измену. В смысле бросить учебу у плотника и перейти работать в «Пряную штучку», даже попыталась у Этана осторожно выяснить стоимость подмастерья, но тот от разговора ловко ушел. Как разгадал коварный план!
– Что случилось? – Попав из холода в тепло, я встряхнулась, как кошка.
– Нам привезли бумагу для этикеток, – загробным голосом объявила Стаффи и растянула из плотного рулона коричневатый хвост. Бумага оказалась тонкой, хрусткой и ужасно похожей на гладкий пергамент. Совершенно точно чернила на такую не лягут, а на банках начнут просвечивать этикетки.
– Ты в накладной подписалась? – уточнила я, и Стефани опустила голову, давая понять, что дело проиграно.
– Хоть самой перчи, комкай и жуй! – жалобно причитала она, вероятно, отчаянно пытаясь выдавить слезу, но со слезами решительно не складывалось, и тогда проштрафившаяся подружка решила разъяриться: – Мошенники! Я же проверила один рулон! Нормальная бумага, а это что? Сморкаться и рыдать!
– Что ты сказала? – чувствуя, как внутри начинает зудеть в преддверии очередного озарения. Предыдущая идея нам за пару дней принесла почти сто золотых, и мне даже удалось отложить небольшую сумму в банку с прилепленной бумажкой: «Маринованному огурцу».
– Рыдать? – осторожно повторила она.
– Светлый божечка, с чего ты жаловаться начала? Что ты говорила? Перчи, заворачивай и ешь?
– Не совсем так… но в целом…
– Стаффи, ты гениальна! – звонко хлопнула я в ладоши, и подруга машинально попятилась.
– Перчи, заворачивай и готовь! Что может быть проще? – радовалась я, кажется, действительно чуточку напоминая сумасшедшую. – Мы сделаем перечную бумагу! Просто заверни мясо, поставь на огонь, доставай и ешь. А бумаги у нас теперь столько, что можно всем домом мумиями обвернуться!
Неприятную мысль о том, что голь на выдумки хитра, я затолкала подальше в подсознание.
