Пряная штучка

Надеялась, что тусклый свет не разбудит подругу, но она все равно приподнялась на локте и сонно сощурилась:

– Ты куда собралась, снобродка?

– Сегодня идет омнибус в Кингсбург, – вымолвила я, вытаскивая из шкафа дорожный саквояж. – Поеду выясню, что за приступ забывчивости случился у Брукса.

– А лавка? – нешуточно забеспокоилась подруга. – Праздники на носу. Даже «Драконы» уже начали репетировать, и нам пора готовить смеси к традиционной еде. Бог с ним, с королевским двором. Нам и здесь неплохо.

– Неплохо, – согласилась я и отрезала: – Но это не значит, что нужно уступить кому-то теплое место.

– Просто не люблю, когда меня пытаются наколоть.

По заснеженным зимним дорогам путь в Кингсбург занял больше суток. В столицу мы въехали утром, когда фонарный свет разбавлял жидкий полумрак, совершенно непохожий на глубокую, слепую темноту провинциального Питерборо. Выйдя из омнибуса, я резко, будто с обрыва, нырнула в столичный гомон, суету и пахнущий лошадьми холод. Широкие улицы с заледенелой брусчаткой, как обычно, были скользкими, ведь у дворников из года в год не получалось очистить мостовые от наледи. Знакомо поблескивали магическими огнями торговые лавки, выкрикивали новостные заголовки мальчишки, продавшие утренние газеты по пенни за штуку.

Все было по-прежнему, но я сама удивилась, как сильно за одну осень отвыкла от столичной круговерти, серости и шума. В Питерборо никогда не пахло конским навозом, там хватало других запахов, не всегда, конечно, приятных. Никому из жителей не пришло бы в голову прямо на пешеходную мостовую выплеснуть из дверей лавки под ноги прохожим шайку грязной воды. Хорошо, в столице с балконов ничего не выбрасывали, не высыпали и не выливали. За балконы и окна – штрафовали.

Постоялый двор выбрала средней руки, в отдалении от дворцовой площади, зато чистенький, на тихой улице да еще с завтраком. Комната оказалась небольшой, зато с камином, секретером и ванной на железных лапах. Первым делом, даже не сбросив измусоленные, измятые одежды, написала записку королевскому закупщику Стивену Бруксу, передала с коридорным вместе с тридцатью шиллингами на посыльного и уже тогда позволила себе расслабиться в горячей ванне.

Ну как расслабиться… Пока подремала, пока налила ванну. Только взбила пену из розовых мыльных пузырьков, надела купальную шапочку и с наслаждением вытянула ноги – ведь в лавке удавалось помыться, лишь свернувшись немыслимым бубликом, – как в дверь деликатно постучались.

– Кто там? – обернувшись в полотенце, спросила у человека за дверью.

– Госпожа, вам письмо из королевского дворца, – донеслось из коридора.

Я едва приоткрыла дверь и высунула руку в щель:

Мне в ладонь вложили записку. Я поспешно вскрыла сургучную печать.