Пряная штучка

Я развернулась и, печатая шаг, направилась на второй этаж. Хорошо, что шантажисты-театралы не видели моей веселой улыбки.

– И оставьте булочек с корицей! – крикнула я с лестницы. – Они чудесно пахнут!

Пьеса называлась «Как злая колдунья стащила магическую вывеску у работящих лесных эльфов». Театралы пришли в восторг. Особенно булочник Одли, ведь ему предстояло играть разлапистое дерево, а всем известно, деревья не разговаривают. Но мадам Понфле, выступавшая в роли режиссера, заявила, мол, дуб волшебный, и заставила беднягу выучить фразу: «Убирайся из леса, злая колдунья!»

Правда, во время репетиций, которые по непонятной мне причине проходили в «Пряной штучке», Одли забывал то нужное место, то правильную реплику. Время до праздника таяло, подобно белой изморози, покрывавшей по утрам подоконники, а я подозревала, что на сцене булочник онемеет. И неожиданно изобразит нормальный безмолвный дуб.

Прошло четырнадцать дней, а Этан так и не появился.

Я поймала себя на том, что все время смотрю сквозь витрину на улицу. Не остановится ли экипаж рядом с «Пряной штучкой»? Однако все кебы проезжали мимо.

– Вали из леса, злогиня! – раздался в торговом зале душераздирающий вопль. От ужаса я подпрыгнула на кровати и проснулась. Стаффи недовольно заворочалась рядом. За окном было еще темно. В камине почти прогорели поленья, и комната стремительно выстывала.

– Господин Дерево, если вы не перестанете ошибаться, то ваша роль достанется господину Кусту! – объявила недовольным, скрипящим голосом Понфле. Казалось, что театралы говорили не в торговом зале, а под дверью нашей спальни. Я нащупала под подушкой карманные часы, отщелкнула крышку и пригляделась к стрелкам.

– Шесть?! Кто их впустил в дом?

– Известно кто, – пробубнила Стаффи, – наш энтузиаст.

Казалось, что мне всего лишь приснилось, будто театралы разошлись в два часа ночи, после того как в лавку ворвался взбешенный муж Фанни. Но нет, скандал точно был.

– Чем «драконша» его подкупила? – проворчала я, стараясь поймать последние крохи сонной дремы. В День независимости все королевство обычно отсыпалось, и только в «Пряной штучке» полным ходом шла генеральная репетиция.

– Дала роль, – отозвалась Стаффи.

– Наиглавнейшую, – фыркнула подруга, поворачиваясь на спину. – Третьего эльфа. Он даже какую-то реплику произносит.

– Умри, злобная баба! – выкрикнуло Дерево, вернее, булочник Одли, его изображавший.

– Убирайся из леса, злая колдунья! – бабахнул ему в ответ хор голосов.

– Не понимаю, у них, что ли, семей нет? – разъярилась я. – Никому не надо тыкву мясом начинять?

– Скорее всего, они решили позавтракать у нас. Наверное, еще и семьи притащат. Ирвин четыре дня мясо мариновал. Утверждал, что жаркое будет таять во рту, но голос звучал неуверенно.